Но это если говорить о прямом насилии, а вот развлекаться иными путями ему никто не запретит. К тому же, если он верно запомнил, среди группы питомцев Сайкю есть ещё одна девчонка — рыженькая, вроде…
— Не стоит торопиться, господин, мы скоро придём, — невозмутимо ответствовал седой мужчина в ливрее.
— Тебя не спросил, халдейская жопа. Быстрей шагай, сказал! — прикрикнул он на забывшего своё место слугу и отвесил тому ускоряющего пинка, а когда этот раззява, вскрикнув, упал — добавил носком ботинка прямо в центр задницы, под копчик. Аккуратно, чтобы не покалечить, но метко и болезненно.
— Иай-ай! — растеряв всю напускную важность, взвизгнул лакей, рванув вперёд на четвереньках.
— Ха-ха-ха! — засмеялся повеселевший парень, наблюдая, как чопорный до сего момента проводник, не останавливаясь, поднялся и, опасливо кося взглядом через плечо, трусцой припустил вперёд.
Взбодрённый слуга так разогнался, что почти сбил какую-то девушку, вывернувшую из-за стены вечнозелёного кустарника. Если бы не прекрасная реакция жительницы дворца наместника, могло получиться ещё веселее. Настроение поднялось ещё на несколько пунктов.
— Что вы себе позволяете?! — возмущённо сверкнув тёмно-зелёными глазами, воскликнула рыжая прохожая с белым кроликом на руках.
— Прошу прощения, прелестная леди, слуги наместника такие неловкие, — улыбнулся сын премьер-министра. — Я лично позабочусь о том, чтобы старого бездаря достойно наказали.
Произнося эти слова, молодой мужчина не забывал изучать собеседницу. Ровные ножки облегали чёрные колготки, выше колен виднелся срез синего платья, поверх которого находилось приталенное светло-кремовое пальто, очерчивающее приятные глазу женские изгибы. Головного убора девушка не носила, зато в мочках ушей, выглядывающих из-за рыжего каре, поблескивали небольшие серьги с изумрудами.
«Ничего так», — мысленно заключил Сюра.
— Какое наказание?! — заступилась за слугу незнакомая дворянка. — Да ты сам его толкнул!
— Неужели ты хочешь наказать меня, искорка? — продолжая улыбаться, спросил парень, не обратив внимания на то, как собеседница недовольно поджала губы на прозвище. — Но, думаю, нам сначала нужно познакомиться. Я лорд…
— Лорд Сюра, — перебил его блеющий голос слуги.
— Чего тебе, мусор?! — недовольно рыкнул тот. — Хочешь, чтобы я не только сломал тебе ноги, но и вырвал язык?
— Пощадите! Этот ничтожный не хотел вас перебивать и молит прощения за свою глупость и бесполезность, — увидев, как злой и могущественный аристократ начинает нехорошо щуриться, зачастил мужчина. — Эта девушка перед вами обманывает! Она вовсе не дворянка, а одна из группы имперской убийцы Куроме! Вы ведь их искали, ваша светлость?
— Ладно, проваливай, пока я не передумал, — потеряв всякий интерес к рванувшему с места слуге, Сюра повернулся к рыжей убийце. Лицо смотрящего на девушку аристократа заметно изменилось — на смену вежливости с намёком на галантность пришла какая-то нездорово-плотоядная заинтересованность. — Ну и ну, какая талантливая обманщица, — восхищённо покачал он головой. — Будто настоящая аристократка, а не крыска из подземелий. И украшения себе добыла. Что, командирша научила, как их правильно зарабатывать? А что ещё ты умеешь, зверушка? М-м?
Сюра протянул руку и ухватил девушку за подбородок. Акира не сопротивлялась. Обычно боевитая и вспыльчивая особа впала в трепет перед столь высоким начальством — а никак иначе убийца-медик воспринимать целого сына премьер-министра не могла.
Это наместник Тайго для них никто, но Онест и его сын… Пускай Куроме, привыкшая к более демократичным отношениям в Семёрке, и сильно переменившаяся после переживаний от предательства сестры, могла беззаботно относиться даже к аудиенции с Императором, — но Акира-то не настолько сумасшедшая!
— Ч-что вы такое говорите?! — испуганно распахнув глаза, проговорила она, пытаясь отстраниться. — Отпустите меня, — добавила девушка, собрав оставшиеся крупицы смелости. — Пожалуйста.
— Отпустить? Ха-ха, не-ет. Ты теперь моя добыча, и я отпущу тебя, только когда достаточно повеселюсь.
— Нет! Я, мы, не… — договорить ей не дала ладонь, закрывшая рот.
— Не беспокойся, рыжая. Если будешь ласковой и понравишься — подарю какую-нибудь красивую побрякушку. Ты ведь любишь украшения? Давно хотел попробовать — каково оно с такой, как вы. Хотел найти сестру Алоглазой, но ты тоже ничего, — огладив второй рукой грудь и бёдра «добычи», заключил обладатель крестообразной метки на смуглом лице.
— Нет! Я вам не какая-то там! — воскликнула девушка, резко отстранившаяся от закрывающей её рот ладони.
Акира, благодаря вынесенным из детства воспоминаниям, искренне презирала и ненавидела работниц древнейшей профессии. Настолько, что возмущение от приравнивания её, защитницы Империи, к зарабатывающей своим телом потаскухе смогло пересилить робость перед столь важной персоной и выплеснулось наружу. Девушка с силой рванулась из удерживающей её подбородок и талию хватки.
— Как непочтительно, — властно ухватив взбрыкнувшую зверушку за шею, с усмешкой произнёс Сюра. — Неужели вы не должны выполнять все приказы вышестоящих?
— Нет!!! Мы Отряд Убийц, а не бордель!
— А ведь я могу попросить Сайкю отдать тебя мне, — произнёс он, с силой сжав грудь жертвы, наслаждаясь потоком эмоций отражающихся в широко распахнутых нефритовых глазах. — …С приказом делать всё, что я пожелаю. До тех пор, пока не надоест… Что ты скажешь тогда, искорка?
— Н-нет, нет, не надо… пожалуйста, — из глаз рыжей девушки, разрываемой внутренними противоречиями, страдающей от унижения и боли в жестоко сжатой груди, потекли слёзы.
— Ха! Убийца, а сопли распустила, как воровка перед стражей, — довольно хмыкнул мужчина. — Так и знал, что вас перехваливают.
Сюра прекрасно видел, что рыженькая, пусть и не решается дать ему отпор, не очень-то хочет заработать на новые серёжки или брошку тем самым способом. И, несмотря на все свои заскоки, он отнюдь не являлся идиотом и не собирался играть со смертью, пытаясь изнасиловать профессиональную убийцу (не говоря уж о том, чтобы действительно забрать её себе).
Держать под боком ненавидящую тебя воительницу, хоть трижды сломленную и более слабую? Ха, пусть таким занимается кто-то другой, подурнее! Да и Сайкю может не пойти на встречу. Глава разведки отчего-то проявил заинтересованность в этом, как казалось, полностью заброшенном проекте по выращиванию убийц из детей простолюдинов и может затаить зло за порчу имущества.
Нет, Сюра всего лишь немного поиграет с этой милой маленькой трусливой мышкой, а потом отпустит.
На самом деле, стоило девчонке повести себя иначе — и он бы сдержался. Наверное. Но увидев в глазах этот манящий страх и подсознательную готовность подчиниться, он не смог стерпеть и не надавить. Сюре с детства нравилось сминать чужую волю и заставлять других делать то, что он желает. Неважно, кто это конкретно: присматривающий за мальчиком слуга, упирающийся мятежник, что не желает сдавать подельников главе Дикой Охоты — или очередная цыпочка, которая лишь строит из себя неприступную крепость.
Всех их выделяло то, что он именовал «глазами жертвы». Мужчина видел эту внутреннюю податливость, которая для него была — словно манящий запах крови для хищника: безмолвный призыв сыграть в увлекательную игру и найти нужную точку, нажав на которую, можно превратить гордость и упёртость в униженную готовность исполнить любой приказ. Шантаж, угрозы близким, давление через долги или простой напор — не важно, каким путём достанется победа, она всё равно сладка.
Но, как уже упоминалось, сын Онеста прекрасно понимал, с кем можно играть в эти игры, а с кем нет. Отец ещё в юношестве вбил в него понимание, что трогать обладателей сопоставимого статуса — недопустимо, ибо это бьёт по его, Онеста, репутации. Также частые беседы с Эрис — вот бы кто раньше сказал, что его начнет воспитывать девчонка, которую он станет воспринимать не очередной дыркой, а кем-то близким! — заставили задуматься о том, что излюбленные выходки бьют и по его собственной репутации. А это, в свою очередь, мешает сыну добиться чего-то, достойного уважения в глазах отца.