Чего там, ему даже проводников предлагали! Да и вернуть рабов в ближайший город, а также закрыть незаконную добычу дети гор тоже согласились без особых препирательств.
Нет, понятно, что в условиях намечающейся чистки выбор у местных невелик: сотрудничай или умри. Также понятно, что они обязательно сольют информацию о нашем визите, а закрытый рудник вновь откроет свои врата — сразу, как только закончится шумиха и горцы смогут набрать новых рабов. Но тут уже ничего не поделать: толком контролировать горные поселения никак не получается. Нормально пресечь милые местные обычаи можно только вместе с их носителями, что, с учётом сильно пересечённой местности, — задача нетривиальная. Вон, в прошлом мире с афганскими душманами воевали аж две сверхдержавы — СССР и США, и обе, в конце концов, бесславно отступили. По причинам скорее экономическим, чем военным, но всё же пример показательный.
Что касается переговоров, то я тоже в силах принудить этих дикарей к сотрудничеству. Но именно что принудить: как минимум — с использованием духовного давления, КИ и деэмпатии, а как максимум — с показательными расправами. Кей же каким-то образом обошёлся простой беседой. И ведь почти не угрожал! Завидно даже.
Сокомандник тонко уловил моё настроение и надулся пуще прежнего.
— Ваше указание выполнено, госпожа офицер! — с самодовольной усмешкой отрапортовал он.
На этом представление не закончилось, и шутник, не обращая внимания на странные взгляды Зига и недовольные от Акиры, начал перечислять подробности узнанного у горцев, «забыв» то маловажное обстоятельство, что «госпожа офицер» вообще-то слышала весь разговор.
«Ладно, пусть забавляется», — подумала я, зашагав прочь и жестом призывая остальных за собой.
Шумовое сопровождение вышло не настолько громким, чтобы помешать шевелить мозгами о том, какое из трёх мест навестить первым. Хотя, вероятнее всего, информация о нашем визите успеет дойти до двух остальных, и первое станет единственным. С одной стороны, если исходить из интересов нашего задания, стоило захватить лагерь на месте бывшего форта, что исполнял роль перевалочной базы для награбленного добра, а также заложников и будущих рабов, пойманных на дорогах и в селениях окрестных равнин. Зиг и вовсе выразил готовность нестись туда в одиночку — ведь существовал шанс, что там томится его ненаглядная семья.
Но… до меня доходили слухи о некоем чернокнижнике, обосновавшемся в горах, и местные жители подтвердили эту информацию. Более того: сей «знающийся с тёмными силами поганый колдун» являлся то ли командиром, то ли помощником командира одного из бандитских лагерей. Не того, который перевалочный пункт, другого.
Сомневаюсь, что «повелитель демонов и монстров» действительно представлял собой нечто стоящее, но всё же имелся шанс, что у него в запасе найдётся пара интересных фокусов. Поэтому упускать возможный источник знаний не хотелось — так же, как и ниточку к верхним эшелонам «разрозненных разбойничьих банд» в лице самого крупного из трёх лагерей. Доведись нам скакать по горам пешком — и это могло стать проблемой, особенно в условиях подступающей темноты. Однако, на счастье, у меня имелся комфортабельный грузопассажирский Коврик.
— Думаю, нам стоит разделиться, — произношу, окончив свои недолгие раздумья. — Я доставлю вас к окрестностям форта, а сама наведаюсь к, хех, злому волшебнику.
— Доставите? — заранее зеленея, уточнил Зиг. — На этом… — тут знаток горных троп запнулся, прикусив язык с готовым сорваться с него ругательством, — на вашем небесном звере?
Киваю.
— Крепись, брат, — изобразил сочувствие Кей, хлопнув мужчину по спине.
Правда, язвительная усмешка на проказливой физиономии не добавляла образу достоверности. Парня явно забавляли мучения проводника, страдающего от страха перед полётами. Да и невзлюбили они друг друга.
— Куроме, ты уверена? — вступила в разговор Акира. — Это же настоящий чернокнижник! И… разве на тебя одну не могут напасть? — сжав кулаки, с беспокойством за подругу добавила девушка.
Пусть она старалась этого не показывать, но слом значительной части установок, произошедший, когда лорд Сюра — прославленный герой и представитель верхнего эшелона власти — попытался её изнасиловать, оказал на девушку немалое влияние. Пускай оно не дотягивало до того, что, очевидно, пережила Акаме, которую рыжая медик даже перестала мысленно именовать предательницей. Но… потеряв веру в абстрактную «великую и святую» Империю, она ухватилась за иные, конкретные и близкие ценности.
За такого дурацкого и постоянно выводящего из себя, но всё равно искренне любимого Кей Ли, за парочку незадачливых крепышей, которые выросли точь-в-точь такими же незадачливыми шалопаями, какими были в детстве (только большими), за погибшего Натала, который искренне о них заботился и поддерживал, за Куроме, сменившую его на месте лидера и тоже очень много сделавшую для их группы и всего Отряда, за остальных парней и девчонок, с некоторыми из которых она дружила, а с некоторыми ссорилась…
Девушка остро осознала, что кроме них — у неё никого нет.
И Куроме, которая показала себя не только милой младшей девочкой, неизменно первой в Рейтинге, или временами жутковатой хозяйкой пугающего артефакта, но и сильным лидером, который смог стать спасительной опорой для всего Отряда… и не побоялся заступиться за неё перед наделённым силой и властью плохим человеком. Куроме стала для неё чем-то большим. Символом надежды на будущее. И когда их командир решила отделиться от основной группы, внутри Акиры всё сжалось в беспокойстве.
Вдруг с ней что-то случится? Вдруг этот подлец и преступник Сюра решит на неё напасть? Вдруг пугающий чернокнижник окажется столь же могущественен, как те, кого описывают в детских сказках?
Акира сильно переживала. Но также она понимала, что слишком настойчивая попытка отговорить старшую (пусть и младшую по возрасту) подругу от задуманного предприятия может её оскорбить, выглядя как сомнение в её силах. Изнутри прикусив губу, так, что на языке начала чувствоваться кровь, она с надеждой воззрилась на брюнетку.
…Поймав обеспокоенный взгляд широко распахнутых тёмно-зелёных глаз сокомандницы, только мысленно качаю головой. Ну и ну! Конечно, рыжая с детства побаивалась сверхъестественного (что, кстати, странно для воина духа, в общем-то тоже немного волшебного). Но так опасаться за меня?! Будто она допускает проигрыш сильнейшей в Отряде Убийц какому-то жалкому недоучке, находящемуся в услужении преступных отбросов! Даже немного обидно.
— Пф! Для нападения ещё слишком рано, мы недостаточно засветились. Что до «чернокнижника», то алхимики — никудышные бойцы без своих химер, даже их мастера. Ты всерьёз считаешь, что я могу пострадать в бою с таким «грозным» врагом?
— А как же тот западник с нашей прошлой миссии? — всё ещё нервно продолжила сокомандница. — Ты ведь помнишь, как он потрепал тех южан? Вдруг этот ещё хуже? А демоны? Горцы ведь говорили про страшных демонов! Не нужно пытаться его захватить, Куроме, просто прикажи своей гидре использовать ядовитое дыхание! — распалялась она.
«А то я не разберусь, как мне действовать!» — полыхнуло недовольством в мыслях.
— Демоны? — переспросила я. — Ха-ха, пусть призывают! Я с удовольствием понаблюдаю, что жалкие низшие ничтожества смогут показать мне. Давно хотела проверить, можно ли создать марионетку из такой призванной твари.
— Куроме сильная, — произнёс Ямато, положив свою широкую ладонь на плечо нервничающей соратницы. — И у неё есть мёртвые.
Обладатель палицы, как бывший лидер в одночасье исчезнувшей команды, очень хорошо понимал беспокойство Акиры. Пусть парень, до сих пор переживая потерю трёх из пяти его сокомандников и друзей, не спешил активно общаться со всеми, кроме немногословного и понимающего Бэйба — он не ленился присматриваться к новой группе. И Ямато видел, что Куроме, несмотря на некоторые бзики, весьма расчётливая особа, чьи действия пусть и могут показаться спонтанными, но имеют под собой крепкую основу. Если она решила что-то сделать — значит, уверена в необходимости этого хода, а также уже рассчитала шансы и полагает, что сможет достичь успеха.