Всё же для будущего дворянки сам факт изнасилования далеко не столь страшен, как возможные слухи. «Порченую» девицу ждут не только серьёзные проблемы с поиском жениха, но и остракизм со стороны дворянского сообщества.
И это на фоне царящих в данной среде весьма вольных нравов. Лицемеры!
Глава 11 часть 2
Закрывая дверь в тюремный блок, обнаруживаю начавшуюся среди бандитов подозрительную активность: некий мелкий вертлявый мужичок пытался затирать парочке своих товарищей об обдолбавшихся до полумёртвого (на самом деле полностью мёртвого, но тсс!) состояния часовых. К чему именно он их склонял, понять так и не удалось — ведь судя по быстрой невнятной речи рассказчика, перескакивающего с места на место, тот и без того уже чем-то зарядился. Да и ни к чему сие. Обнажаю хорошо показавшую себя стальную спицу метательной иглы, ускоряюсь… и усаживаю очередную троицу «обдолбавшихся» и «уснувших» бандитов, после чего иду к оставшимся.
Первая (и последняя) доза успокоина — бесплатно, хе-хе-хе.
Настроение улучшилось, приобретя некую игривость, и я, решив поддаться порыву, начинаю тихонько напевать старую добрую колыбельную из иного мира:
— Спят усталые игрушки, книжки спят,
Одеяла и подушки ждут ребят…
Двое встретившихся первыми любителей игры в кости, не успев вскочить, были аккуратно усажены на свои места. Провожу пальцами по лицам, смыкая веки на опустевших глазах «ребят», погрузившихся в последний сон. Картина двух игроков, застигнутых дрёмой после очередной партии, становится полной. Улыбаюсь.
— Даже сказка спать ложится,
Чтобы ночью нам присниться.
Ты ей пожелай: «Баю-бай!»
Бандит, не вовремя вышедший из большой комнаты, перестроенной в казарму, оказался перехвачен и аккуратно усажен рядом с дверью.
— В сказке можно покататься на Луне,
И по радуге промчаться на коне,
Войдя внутрь помещения, вижу, что далеко не все его обитатели видят сны. Приходится войти в ускорение, дабы успокоить их до того, как они нарушат мирный сон остальных.
— Со слонёнком подружиться,
И поймать перо Жар-птицы,
Выхожу из ускорения и, продолжая прерванную песенку, почти нежно затворяю веки бородатого «малыша». Ловлю на себе непонимающий взгляд его соседа, проснувшегося то ли от моего голоса, то ли от резко прекратившегося басовитого храпа бородача.
Какой чуткий! Подмигнув ему, прикладываю палец к губам…
…и, слитным движением шагнув навстречу к растерянно выпучившему зелёные глаза молодому безусому парню, "усыпляю" уже его.
— Глазки закрывай — Баю-бай.
Остальные бандиты и так крепко спали, сопя и похрапывая под одеялами, поэтому аккуратный, почти ласковый укол в ухо лишь делал их сон крепче.
— Баю-бай, должны все люди ночью спать.
Сладко спать…
…вечно.
— Хи-хи!
Весело! Представив, как всё это выглядит со стороны, сбиваюсь на короткий смешок, но всё же нахожу в себе силы подавить хихиканье и, направившись в следующую комнату-казарму, продолжить колыбельную. Она последняя для этих людей. Может, они и вели себя плохо, но позволить им дослушать песенку, знаменующую окончание их жизней — будет правильно. Тем более мне пока не нужен опытный материал, а с откачкой и сохранением чужой жизненной силы возиться лениво.
— За день мы устали очень,
Скажем всем: «Спокойной ночи!»
Глазки закрывай! Баю-бай! …
Оглядев дело рук своих, остро сожалею о том, что под рукой нет фотоаппарата, а имеющиеся навыки рисования можно назвать в лучшем случае средними.
Картина мирно лежащих или безмятежно опирающихся о стены и спинки стульев мужчин, чьи лица, в большинстве отмеченные пороком, сейчас умиротворены настолько, что кажутся по-своему милыми, была… красива. Наверное, у меня не всё в порядке с головой, но вид таких мирных — похожих на спящих — мёртвых бандитов, чьи тела ещё не до конца умерли и, возможно, видят последние предсмертные сны, заставлял улыбаться той улыбкой, что возникает у ценителя искусства, встретившего новое и завораживающее творение, красивое и полное смыслов.
Тряхнув головой, отгоняю наваждение. Вид, конечно, забавный, но не настолько, чтобы залипать на него почти целую минуту. Влияния со стороны Яцуфусы при самоанализе обнаружить не удалось. С подозрением кошусь на прикреплённый к поясу подсумок с печеньками — однако вспомнив, что на меня теперь почти не действуют яды и наркотики, только качаю головой. Видимо, сегодня просто такой вечер, навевающий приподнятое, вдохновенное и чуточку безумное настроение.
Нездорово? Может быть, но я бы сказала — эксцентрично. Кому-то нравится охотиться на зверушек, а потом вешать на стены их головы, ну а меня вот привлекает немного иная сторона эстетики смерти. Бандиты и так подлежат ликвидации, так что здесь нет ничего плохого, верно?
Тем не менее, какими бы нынешние цели ни являлись слабаками и растяпами, не стоит совсем уж расслабляться до их окончательной ликвидации. Если данная часть логова зачищена, то пора навестить апартаменты главаря и его ближайших подручных. А потом можно наведаться и в подземелье к «страшному чернокнижнику».
«Могучие воители», охраняющие главаря, оказались почти таким же мясом, как рядовые разбойнички. Хотя сразу идти спать они почему-то не захотели. Может, они настолько тупые, что спица в мозгах им не страшна? Угу, как и отрубленная голова, без которой сии деятели продолжали пытаться что-то изобразить. Впрочем, негативная энергия, впрыснутая в мозг через ту же спицу, показала себя вполне действенной, усыпив очередного страдальца так же, как и других «малышей».
А если серьёзно, то парочка охранников, откровенно уродливых, но не очень похожих на Изменённых, казалась довольно странной. Опасности от них немногим больше, чем от троих обычных коллег, которые мирно успокоились после укола метательной иглой; но вот их живучесть и то, как странно они ощущались — это наводило на подозрения.
Да и моя непонятно чем вызванная весёлость проявилась ярче…
Попыталась проявиться.
Всё же благодаря вредной Яцу и её давлению на разум я достаточно неплохо научилась отгораживаться от ненужных или опасных эмоций. А желание завести новую песенку, начать пританцовывать или украсить интерьер художественно развешанными головами, грудными клетками и позвоночниками, да ещё посреди не полностью зачищенной базы неизвестного то ли колдуна, то ли алхимика — определённо неуместно.
И, возможно, навеяно искусственно.
Не думаю, что это оружие специально против вторженцев: всё же, если оглянуться назад, это чувство начало проявляться, стоило мне пересечь порог старого укрепления — и усиливалось по мере приближения к спуску. Учитывая тот факт, что бандиты не замечали никакого влияния ни сейчас, ни раньше — вероятнее всего, тут виновата моя обострённая духовная чувствительность, которая улавливает отголоски… чего-то.
Быть может, Акира оказалась не так уж и неправа со своими страхами.
Но это мы сейчас проясним у местного главаря, который, как теперь думается, всё-таки ширма для истинного хозяина, а не самостоятельный командир.
* * *
— …Спи, моя радость, усни, — донеслось до ушей погружённого в дрёму мужчины.
Безмятежный разум и не думал тревожиться, восприняв голос, как часть сна — и он продолжил расслаблено лежать. Да и к чему беспокойство? Человек не помнил, кто он и где он, лишь откуда-то знал, что всё хорошо. Наверное, действительно стоит уснуть покрепче…
— Тьфу, не то, и так спит уже, — послышался шорох какой-то возни, а затем тихий звук откусывания чего-то в меру хрустящего. Носа коснулся запах выпечки.
«Какой странный сон», — мелькнуло на краешке сознания.
— В общем, мне лень придумывать красивую фразу или утреннюю песенку. Просто просыпайся, — желание заснуть сменилось накатывающей бодростью. — Заодно расскажешь, где тут чайник и чашки. Хотя нет. Пожалуй, не стоит. Грязищу развели… лучше из фляжки попью, — продолжал говорить незнакомый голосок.