— Не кажется, — усмехнулась ей Сена. — Но в этот раз нашу рыжую искорку на самом деле взбесили. Если этот клоун рассчитывал на бурную ночь, то это он зря. Ближайшую неделю ему, кроме болючих побоев, ничего не видать. И поделом! Хотя… я уже предвкушаю, какие о нас пойдут сплетни среди местных солдатиков. Те, которые с нами давно, уже, наверное, им нарассказывали. А тут ещё такое! Хи-хи.
— Да. Не думала, что он скатится в такие извращения, — покивала головой Анна, с интересом разглядывая оставшееся содержимое посылки. — И ты правильно сказала про сплетни. Скоро наша Акира станет знаменитой, хи-хи-хи. И… наверное, нам нужно забрать это, пока сюда никто не пришёл, — потыкав пальчиком в коробку, сказала порозовевшая лучница.
— Конечно! — с готовностью поддержала любительница кинжалов. — Понесли ко мне. Заодно посмотрим, что там есть ещё интересненького.
По дороге они встретили Куроме, на лице которой при желании можно было прочесть выражение злобненькой радости. Номер один окинула насмешливым взглядом их добычу, выслушала «жареные новости» от прямо-таки распираемой ими Сены и, похмыкав без особенного удивления, отобрала у Анны своего кролика.
— Месть сладка, — одними губами произнесла брюнетка, когда отдалилась от парочки любопытных особ. На её губах проступила злорадная улыбочка.
* * *
— Летать — классно! — спрыгнув с зависшего впритирку к земле Коврика, довольно воскликнула Сена. — И зверь у тебя классный, — потрепав небесного ската по краю тёплого, чуть шершавого плавника, сказала она. — Знаешь… — девушка с наигранной задумчивостью приложила палец к губам, бросив на меня хитрый взгляд пурпурных глаз. — Пусть ты отказалась вступать в мой гарем, но… Если ты будешь регулярно катать меня на этом красавце и той быстрой птице, то я согласна вступить в твой!
— У меня нет гарема, — равнодушно отозвалась я, отозвав Коврика и, поглаживая Люца, начала неторопливый путь к вратам виднеющегося в некотором отдалении города.
— Какие твои годы? — подмигнул мне Кей, состроив пошлую улыбку.
— А ты вообще заткнись, поганый извращенец! — под смешки остальных треснула его Акира.
— Да не я это! — возмутился несправедливо оболганный шутник. — Не я прислал те весёлые игрушки! Чтоб мне всю жизнь мангу с цензурой читать, если вру!
Тресь!
— Ай-ай! А это за что?! Что за странные наклонности бить бедного меня по голове?!
— Потому что нечего тут мне кривляться и обманывать! Извращенец, — припечатала рыжая, что ни на секунду не усомнилась в своей позиции, несмотря на все заверения Кей Ли в обратном.
Репутация любителя обидных и не очень приколов — она такая. Сперва заработаешь её, не покладая, гм, рук, можно сказать — в поте лица. А потом не отмашешься от последствий.
Кей обиженно надулся и начал жаловаться на несправедливую жизнь и «жестоких садисток», скрывающихся за обманчивым фасадом на первый взгляд милых и добрых девушек. И вообще, может быть, кое-кто сама приобрела коробку с «инструментами греха» и заказала её доставку, а потом, когда свидетели застали врасплох, решила свалить вину на многострадального парня. Да-да, проницательного Кей Ли не проведёшь! Поэтому нечего издеваться и наговаривать! Ему, между прочим, и так нелегко: как представит, что Суровая Госпожа собиралась сделать с его беззащитным телом, так внутри всё сжимается. Он даже спит плохо!
Акира, подзуживаемая комментариями вроде как поддерживающей её Сены — на самом деле лишь разжигающей «веселье» — краснела, бесилась и с ещё большим энтузиазмом лупила своего «страдающего правдоруба». Шутник же с готовностью вскрикивал и жаловался на проклюнувшуюся в ней жестокость, суровость и склонность к физическому доминированию. Но он, непокобелимый Кей Ли-сама, не позволит подвергнуть свои нежные и ранимые булки жестокому надругательству! И бить его бесполезно! Да! И по голове тоже! И даже по… хотя нет, туда бить не надо! Это не в интересах самой Акиры. И вытягивать катану из ножен тоже незачем. Кей категорически против гуро! Особенно с ним в главной роли!
Цирк, да и только!
Хорошо, что парочка острословов правильно восприняла мою угрозу (а я обещала выкинуть их из летающего транспорта и заставить бежать вслед за ним пешедрапом, если будут надоедать нормальным людям), так что во время полёта вела себя тихо. Ну, тихо для таких персонажей, как Кей и Сена.
Впрочем, в силу того, что, кроме участвующей в «представлении» Сены и с интересом наблюдающего за происходящим Бена — стриженного под горшок любителя поглазеть на любой переполох — никто из нас не стал ждать скандалистов, те достаточно быстро успокоились и нагнали возглавляемую мною процессию.
Сладкая парочка любителей перебранок шагала молча, изображая обиду. То есть изображал Кей, Акира действительно злилась; однако, учитывая её вспыльчивый, но отходчивый характер, сие мало что значило.
Зато Сена идти молча не собиралась и, покрутив головой, безошибочно «навелась» на меня.
— Слушай, Куроме, подруга сердца моего. Ты же говорила, что мы останавливаемся в большом городе, так?
— Да. Если верить описанию, то здесь один из торговых узлов. Мы специально высадились на безлюдной дороге, но тут всё равно кто-то ездит, — махнув рукой на виднеющуюся в отдалении телегу, сказала я. — Думаю, каждый из вас найдёт, чем себя занять на сутки остановки.
— Да я не об этом, — мотнула головой миловидная фиолетововласая девушка в чёрном пальто и красном шарфике с вышитыми на нём белыми снежинками. — Я тоже листала бумаги и карты. Просто интересно, чего это мы за стенами выпрыгнули, а не полетели к воздушному причалу. Когда был жив генерал Билл, то он всегда так делал. И Семёрка с их Гозуки, если летала, на причалах останавливалась. А ты теперь тоже важная офицерша и чуть ли не подружка Императора. Чего скромничать?
— Просто у Билла, Гозуки и остальных не было Яцуфусы, — отвечаю с усмешкой. — Живые воздушные монстры нуждаются в специальном месте, еде и уходе, а Коврик — нет. И он всегда со мной, — пройдясь пальцами по рукояти оружия, сказала я. — Да и не настолько я важная. А насчёт твоих сомнительных намёков на мои отношения с Императором, Будо, Сайкю, Онестом и… — кого там ещё ты приплетала? — я уже ответила и повторяться не хочу.
— У-у, тоска! — наша любительница кинжалов и тихих убийств скорчила расстроенную гримаску. — А я так хотела покрасоваться, — протянула она. — Представь: крутой летающий зверь медленно опускается в городе, — девушка широко взмахнула руками, как бы иллюстрируя этот процесс, — слуги бегом подносят приставную лестницу. А по ней важно снисходим красивые мы! Очаровательно же! Романтика!
— В городе начнётся шумиха, на нас станут пялиться и будут долго обсуждать, — продолжил за неё Хан. — А если здесь потом придётся работать? Нас с твоей романтикой запомнят и узнают в самый неподходящий момент.
— Зануда, — фыркнула его подчинённая. — Всё равно на Севере придётся светиться. Может, про нас тоже напишут в имперских газетах, как про группу А на северо-востоке… да, а типографии мятежных провинций напечатают ориентировки с портретами. Что значит маленькая девичья радость по сравнению с этим?
— Маленькая девичья радость от тебя никуда не убежит, — отвечаю проныре. — Но пока я придерживаюсь позиции Хана, — тихий хмык. — Не думала, что у тебя, с такой-то специализацией, есть склонность притягивать внимание посторонних.
— А что специализация? Я, наоборот, чаще всего скрываюсь на виду. Все смотрят, но до последнего, хи-хи, момента не видят, — девушка похлопала по рукоятям скрытых под одеждой кинжалов. — Смотреть в удивлённые, расширенные от страха и осознания глаза цели — самая интересная часть!
— Ясно всё с тобой, горлохватка. Потом, на обратном пути покрасуешься.
— Обещаешь? — Сена резко развернулась и, положив руки на мои плечи, приблизила свой пронырливый носик к моему лицу так, что тот почти уткнулся в мой.
Чуть отстранившись, пожимаю плечами.
— Обещаю. Если не произойдёт ничего экстраординарного, конечно. А пока хватит нас задерживать, идём. Вот, держи, можешь для успокоения потискать пушистика, — передаю Сене любимца всех девушек Отряда (ну, и части парней, хоть они в большинстве своём и не признаются).