Акаме посмотрела на меня грустными глазами.
— А может…
— Нет, Мурасаме останется в карете. Как и моя Яцуфуса, кстати. Не переживай, это только на первый раз — чтобы все увидели тебя такую и создали нужный образ у себя в головах. Потом можно будет появляться и в одежде попривычней, попроще.
На самом деле те, в чьей верности или способности держать языки за зубами имелись какие-то сомнения — всех проверяли, но некоторых лучше, а других хуже — заранее отправились отдыхать/работать за пределами поместья/по поручению в близлежащий город и так далее. По сути, впечатление создавать требовалось только перед семьёй, а им такие наряды а-ля «званый вечер во дворце одного из лордов» непонятны и даже чужды.
Да, можно было одеться дешевле и утилитарней, но… помимо прочего, я просто очень хотела нарядить сестру, чтобы полюбоваться на неё в таком виде.
Ну, и немного потроллить саму пламенную революционерку заодно с её собратом по разуму.
Акаме с Джином, как мне представляется, на одной волне — но, увидев сестру в облачении «представительницы прогнившего дворянства», приёмыш может опять начать задираться и… найти поддержку в лице представительницы «классового врага».
Вышло бы забавно!
— Хорошо, — тем временем ответила алоглазая убийца, что даже не подозревала о коварных планах, зреющих в моей голове. — Чувствую себя, будто стала младшей сестрой, — едва заметно улыбнулась она.
Что ни говори, но пусть Акаме и себе на уме, но в то же время она по складу характера, скорее, ведомая. И ощущение себя в позиции «младшей» её вполне устраивало, даже несмотря на влияние тейгу. Ну, ровно до тех пор, пока дело не касалось её любимой борьбы за общее благо и прочих странных фетишей.
* * *
Первой карету, заехавшую на территорию поместья, увидела Рейка. Девочка, что с азартом гоняла мяч с детьми местных слуг, довольно настороженно отнеслась к господскому транспорту, запряжённому парой крупных, лоснящихся, породистых лошадей. Дети сразу же перестали играть и по сигналу Рейки укрылись за покрытыми снегом кустами: мало ли? Вдруг старшая сестра приехала? Тогда нужно с восторженным визгом стремительно броситься её встречать — и упросить показать какие-нибудь крутые штуки!
Но когда из открывшейся дверцы, ступая по откидной лесенке, вышагнула очень важная и богатая госпожа в бордовом платье и белом полушубке, Рейка, привыкшая к тому, что от благородных не стоит ждать ничего хорошего — и забывшая, что теперь она и сама относится к данной категории — тут же бросилась к одному из запасных выходов нового, очень большого дома их семьи.
— Братик Джин! Братик Джин! — воскликнула девочка, завидев пятнадцатилетнего парня, с задумчивым видом несущего какие-то бумажки. — Там телега с чужой дворянкой приехала!
— Что? — дёрнулся вырванный из своих мыслей русоволосый парень. — Какая ещё дворянка на телеге?! — тут стопка бумажек выскользнула из-за неудачного взмаха расслабленной от отвлечения кисти и листики красиво разлетелись по всему широкому коридору. — А-а! Чтоб тебя черви съели! — выругался парень.
— А чего сразу меня? — надулась девочка. — Ты сам свои бумажки уронил!
— Не тебя, — отмахнулся приёмный брат. — Листы же по порядку лежали! А теперь… И с какого бодуна я папку не взял?! Чтоб эти бумаги и твоих дворянок лесные твари подрали вместе с их телегами! — тихонько ругался Джин, собирая разлетевшиеся — и не пронумерованные! — страницы. — И чего это за дворянки на обычных телегах катаются? Она сама так назвалась? Небось, мошенница какая. Ну-ка, пошли к нашим охранникам, уж они покажут всяким прохиндейкам!
— Ой! — девочка прижала руки ко рту. — Я перепутала! На карете, а не телеге! — затараторила она. — Красивая такая, с крышей и окнами. Почти как у принцесс из сказок. Красивее, чем наша! У нас простая, коричневая и даже окошко не открывается, а там с резными золотыми штучками, красивыми лошадями и важным возчиком в хорошей одежде, — то ли для придания большего веса своим словам, то ли желая их проиллюстрировать, то ли просто от нервного возбуждения Рейка активно размахивала руками. — Я сначала подумала, что это сестрёнка Куроме в гости приехала. Но как увидела, что это чужая — сразу прибежала сказать!
— Дуй к родителям, а я посмотрю, что там за «принцесса» к нам прикатилась, — кое-как собрав бумаги, скомандовал Джин и двинул навстречу незваным гостям, явно намереваясь продемонстрировать уровень своей «радости» их появлению.
Он предполагал, что это всё-таки Куроме, которая зачем-то притащила с собой ещё одну богатейку, однако решил подстраховаться и позвать пару дюжих охранников, которые по совместительству помогали домашним слугам с (не слишком частой) физически тяжёлой работой. Ха! Кто бы ему сказал, что он, простой деревенский парень Джин — отчаянно бедный, как и почти все деревенские, и не менее отчаянно жаждущий справедливости — будет так легко рассуждать о своих охранниках и слугах!
…Словно он продался. Словно предал всё, во что верил.
Во многом именно из-за этого неприятного чувства юноша — или как он сам считал, молодой, пока неженатый мужчина — и недолюбливал нежданно-негаданно нарисовавшуюся приёмную сестричку. То есть он, конечно, испытывал огромное чувство признательности за то, что разбогатевшая родственница отыскала отца с матерью, которые для него стали едва ли не роднее настоящих родителей, не переживших неурожай и болезни. Был благодарен за её неподдельную заботу, благодаря которой еле ковыляющий и постоянно испытывающий боль отец вновь начал свободно ходить, а мать сызнова расцвела, обратившись совсем и не старой ещё, энергичной женщиной, но…
Эти же действия стали для него наглядной демонстрацией вопиющего неравенства.
Там, где крестьянин или рядовой горожанин, имевший несчастье заработать травму, может надеяться лишь на народные средства, собственное здоровье и родню, которая поддержит в нелёгкую пору (это ещё если поддержит! а то видал Джин и таких мироедов, что лучше пить горькую чашу доли сиротской, чем мыкаться у них приживалой!), богач просто обратится в дорогую больницу, где его полностью вылечат за какую-то седмицу. А то и просто выпишут лекарство…
Которое стоит, словно вся их деревня!
Да чего лекарство?! Когда он, насмотревшись на занятия вечно непоседливой младшенькой с её невысоким и внешне безобидным, но на самом деле чудовищно сильным и быстрым наставником, сам загорелся стать воином духа и подошёл с этим вопросом к учителю Рейки… господин Алекс сразу согласился. Тренировки оказались тяжёлыми, но парень, который прекрасно помнил своё позорное избиение наглыми бандитами, был отлично мотивирован. И спустя пару седмиц у него начало что-то получаться. По крайней мере, заметно возросшая сила и ловкость не позволяли усомниться в том, что Джин развивается. Господин Алекс утверждал, что пока укрепляются исключительно мышцы, а Джину предстоит тренироваться ещё не одну декаду, дабы прорвать предел на пути становления Неофитом — однако он его определённо преодолеет.
Когда удивлённый и воодушевлённый парень спросил: если всё так легко и быстро, то почему так мало воителей? — рассмеявшийся наставник тут же назвал стоимость тех мазей, которые убирали боль, ускоряли заживление травм и подстёгивали формирование правильных мышц, добавок в еду и благовоний, что вступали в синергию с эффектами мази и помимо этого улучшали память с концентрацией, а также иных средств, которые использовал его новый ученик.
Джин впечатлился.
А потом обманчиво маленький и хрупкий воин духа озвучил стоимость алхимии, которая потребуется обделённому особыми талантами парню для перехода на ранг Ученика в ближайший год-два, а не через двадцать лет. Джин был ошарашен. Порядок сумм для становления Адептом и вовсе ужасал. Обычно стремящиеся к подобным вершинам бедные, обделённые личной гениальностью воители становятся охотниками на чудовищ, чтобы добыть хотя бы часть ингредиентов самостоятельно.
Сколько же золота потратила эта мелкая самоуверенная девчонка — его сводная сестра — если даже могущественный воин духа, которому Джин рассказал о фокусе с обычной бумажкой, разрезающей чашку, отзывается о воительнице, способной провернуть такое, с неподдельным уважением? Сам парень не слишком понимал, что необычного в этом фокусе, наставник Алекс показывал вещи в сто раз круче — но на всякий случай сделал вид, что тоже впечатлился.