Система у нас действительно изрядно пованивает, поскрипывает и постукивает на ходу; но, как я успела убедиться на северо-востоке, она вполне ремонтопригодна. При условии отрезания гнилой «головы», разносящей заразу по «организму» государства, а также наличия/пробуждения у элит более низкого уровня желания и политической воли что-то изменить.
…И крепкой руки на их коллективной глотке, что эти самые волю и желание обеспечит. Мои хорошие, хе-хе, друзья — элдлорд Хиро и наместник Тайго, это подтвердят.
Отец, как оказалось, таки нашёл себе занятие, увлёкшись столярным мастерством и выписав себе учителя. Теперь усердно перенимает его науку. Судя по тому, как блестели его глаза на словах о том, как он «таким отличным инструментом и чудо-техникой» поменяет всю мебель в поместье на «нормальную» своего производства, спиться ему в ближайшие месяцы точно не грозит. Алкоголизм — зараза социальная, а увлечённому человеку с наладившейся жизнью спиваться некогда.
Мама привычно занялась домашним хозяйством. И так как область контроля серьёзно расширилась — одно дело деревенская хата с немногочисленной скотиной, совсем другое — немаленькое здание поместья — да и задачи несколько изменились, то приходилось ей учиться и разбираться в том, как рулить слугами, дабы те работали честно и добросовестно. Не то чтобы ей так уж нравилось командовать, но… «Это ж наш дом! Как я могу им не заниматься?!» — вряд ли она в ближайшее время сумеет вникнуть во всё настолько, что сможет заскучать и начать искать сомнительный досуг.
Хотя для битой жизнью деревенской бабы поиски сомнительных удовольствий — и без того дело довольно чуждое. Кая ведь не жена старосты или там дочь деревенского воротилы. Да и неопределённое — как считают родители с приёмышем — положение даёт родным дополнительную защиту перед разлагающим влиянием лёгких денег.
Хоть что-то хорошее от этой их мнительности.
Как бы то ни было, открыто демонстрировать свою неуверенность в будущем нам с сестрой никто не спешил. Да и в эмоциях оно проскакивало не столь уж и часто. Искренней радости наблюдалось гораздо больше.
И это хорошо ощущалось не только мной, но и старшей сестрой.
Примечания:
Пункт тапкоприёма открыт)
Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек.
А.Н. — бечено.
Коррупция — мать беспорядка. А воровство (в широком смысле, включая рэкет, поборы, нечестную конкуренцию и пр.) — мать нищеты.
Истинно так! *Добродел*
Глава 14 часть 4
Со временем вкусная еда и немного алкоголя позволили всем окончательно расслабиться и начать более лёгкое общение, порою перерастающее в дурачество. Например, когда горящая энтузиазмом и жаждой поделиться Рейка подробно рассказала, как мы все вместе ходили смотреть имперскую вариацию китайской оперы — с акробатическими трюками, постановочными боями, песнями, музыкой и световыми эффектами — Акаме имела неосторожность проговориться, что тоже знает несколько акробатических приёмов.
В итоге две старшие сестры — я тоже когда-то говорила, что могу петь и играть на гитаре, которая, как оказалось, в поместье наличествовала — попали под порабощающее влияние подавляющей силы жалобных глазок и были вынуждены устроить мини-представление.
Хотя не то чтобы одна добрая волшебница сильно сопротивлялась идее посмотреть на завораживающие движения гибкого тела Акаме, исполняющей для меня эквилибристические и акробатические номера …в идеале — наедине и в более, хм, интимной обстановке. Но это уже наглость, всё-таки Рейка выступала подательницей идеи; нехорошо лишать девочку представления. Да и заниматься всякими непотребствами в доме родителей… ну, такое себе. То есть своеобразная перчинка в этом есть, но сестра, полагаю, не согласится.
Да и не собираемся мы здесь ночевать. Хотелось бы, но дела, дела!
Единственное небольшое затруднение у нас возникло с совершенно неподходящим для активных телодвижений платьем Акаме. Пришлось быстренько метнуться за «хранящейся в карете сменной одеждой», дабы призвать Эйпмана и взять другой наряд. Занимающийся «техобслуживанием» лошадей и кареты кучер, чью роль играл очередной не знающий о своём положении немёртвый, на данный экзерсис никак не среагировал. Игла в ухо члену банды грабителей-ряженых, частенько отыгрывающему слугу важных господ, подчинение и немного ментальной коррекции — позволили сделать так, что он искренне поверил в приказ босса (ныне мёртвого), а контроль через духовную связь без особых усилий гнул слабую волю с разумом, заставляя игнорировать «малозначимые мелочи».
Полезная и универсальная штука, эта некромантия!
Так-то воздействие на восприятие в большей степени исходило из демонических способностей влияния на контракторов через печать, кои позволяли манипулировать смертными рабами таким образом, что, даже творя полную хрень и чернуху, те питали ложную уверенность, что всё нормально, и они действуют по своей воле. Но это лирика.
Относительно самой сменной одежды… Никто ведь не думал, что я заказала для возлюбленной сестры один-единственный наряд или даже несколько, но в одном стиле? Просто с самого начала выбрала самый неудобный из имеющихся, хе-хе.
Что касается моей вокально-музыкальной поддержки: здесь всё прошло неплохо. Помимо любимых лично мною не самых добрых и позитивных песен, репертуар давно пополнился более весёлыми — в смысле не могильно-юморными или про весёлую резню, а действительно добрыми — произведениями, что удалось выудить из памяти меня-Виктора и переложить на имперский язык. Ну и некоторые, так сказать, отечественные песни тоже вошли в репертуар.
Всё-таки я, пока находилась в Столице, не только занималась делами и гоняла ребят на Базе, но и устроила несколько концертов по просьбам жаждущих зрелищ убийц. А так как не все разделяли мои музыкальные вкусы, ребята частенько просили выучить и исполнить либо что-то конкретное (мне, с ускорением мышления и гипермнезией, сие несложно), либо просто обрисовывали желаемые параметры, вроде «про любовь», «про тех, кто погиб», «смешную и весёлую». Или «про сиськи!» от понятно кого.
В общем, неплохо получилось. Настолько, что после сольного выступления Акаме, импровизированное мероприятие переросло в столь же импровизированные общие танцы. Инициатором опять стала младшая сестрёнка и, неожиданно, отец.
— Ну-ка, жена! — воскликнул мужчина и, ударив ладонями по бёдрам, подхватил вскрикнувшую от неожиданности маму и потащил её в центр комнаты.
— Ой, Сон! Что ты делаешь?! — с возмущением, в котором явно сквозили нотки удивлённой радости, взвизгнула его «жертва».
— Чего-чего, — напоказ проворчал тот. — Старшие дочки, небось, и не знают, как нормальные юнцы да юницы пляшут. Городские… только и знают всякие балы. Коли не мы, то кто им покажет? Правильно я реку, девки?
— Правильно, правильно! — с готовностью запрыгала Рейка. — Покажи танцы, папка! Мы посмотрим и тоже будем с вами плясать! Правда, старшие сестрёнки?!
Акаме кивнула со своей привычной слабой улыбкой на устах. Ну и я изобразила готовность поучаствовать, а также оказать музыкальное сопровождение затеянной отцом демонстрации того, как вечерами развлекалась молодёжь нашей малой родины.
На удивление, выглядело это с одной стороны весьма целомудренно (телесного контакта почти не предусматривалось, разве что за руки держались иногда), но с другой — смотрелось довольно зажигательно. Ну, или это влияние общего настроения.
Меня научили народным песням и мелодиям — тем, что хоть как-то можно исполнить на гитаре — старшей сестре показали движения нескольких народных танцев, что она очень быстро освоила. Потом хотели обучить и меня, но хватило и наблюдений за Акаме. Джин станцевал с Акаме — я даже не ревновала, не та ситуация — потом с мамой и даже со мной, так же поступил и отец. Затем меня пригласила Рейка, которую приёмыш своим вниманием обделил. Правда, получилось у нас нечто неканоничное — в оригинале подбрасывание и кручение счастливо повизгивающей партнёрши, естественно, не предусматривалось — но сестрёнке понравилось, даже очень.