…Если не знать, с чьими детьми убитый урод развлекался в свои последние дни.
Пусть исчезновение отпрысков одного из заседателей Палаты лордов и не являлось тривиальным событием (далеко не последний человек ведь), однако и громкой сенсацией оно тоже не стало, ведь безутешный папаша — личность, может, и не последняя, но в Столице ещё сотни таких же или более влиятельных. Лишь довольно весомое вознаграждение, которое парламентарий объявил за нахождение исчезнувших детей или достоверную информацию о них, не позволило новости затеряться на фоне прочих. И благодаря вознаграждению же скорбная весть о судьбе разнополых близнецов достигла ушей их родителя раньше, чем дошла до покровителя убийцы-извращенца.
Особенную пикантность ситуации добавляло то обстоятельство, что указанный парламентарий, как и полицейский-маньяк, входил в политический блок министра финансов. Впрочем, на личные отношения аристократов факт членства в одной группировке не слишком влиял: они оставались неприязненными. Более того: парламентарий не раз и не два высказывался на счёт сомнительных наклонностей «их полицейского друга». Не то чтобы заседатель знал о том, кто виновен в исчезновениях детей, но слухи о нездоровых наклонностях человека Досэна до него доходили и, несмотря на уверения патрона в полезности и верности союзничка, а также очень гибкую мораль, вести дела с подобного сорта личностью лорду не нравилось. Тем более что некоторые их интересы противоречили друг другу.
Поэтому политик не ленился подчёркивать своё отношение и моральное превосходство.
Таким образом, то, что одержимый нездоровыми пристрастиями «союзник» решил отомстить недругу, путём похищения и крайне скверного убийства его потомков, пусть и являлось событием из ряда вон — обычно аристократы не убивают друг друга напрямую — но особого ошеломления и неверия ни у кого не вызвало.
Стоит ли говорить, что у Досэна не получилось сохранить лояльность безутешного отца или хотя бы заткнуть бывшему сопартийцу рот? В иной ситуации у него могло бы получиться. Член палаты лордов, конечно, влиятелен, но министр — это, без сомнения, куда более значительная фигура, у которой имеются разнообразные рычаги негативного и позитивного воздействия. Да и сам парламентарий, пускай и являлся большим семьянином, но в первую очередь он всё же политик, который всегда сможет договориться, если с одной стороны поманить его чем-то ценным, а с другой надавить.
Но в игру с самого начала вступил обрадованный такой оказией Огр, который с готовностью воспользовался поводом для чистки рядов столичной полиции от не подчиняющихся ему фигур. А потом присоединился и Сайкю, с которым глава столичной полиции поделился ценной (особенно ввиду конфликта главшпиона с министром финансов) информацией.
И возникнуть бы в рядах блока министра разведки пополнению: лишившийся детей родитель ни на секунду не верил в честность главшпиона и его стремление к справедливости (честность, справедливость и альтруизм — это не про высокую политику), но в сложившихся обстоятельствах они с главой разведки поневоле стали ситуативными союзниками, а от ситуативного союза к постоянному лишь один шаг. Однако среди причастных к власти лиц прошёл слух, что именно Сайкю, пусть косвенно и через третьи руки, но содействовал похищению благородных деток. Этому способствовал и тот факт, что проведённое разведкой расследование привело к заказчику нападения Ночного Рейда, коим оказался ещё один союзник Досэна и противник Сайкю.
Это неспроста! Явно ведь интрига, спланированная хитрым и беспринципным манипулятором, дабы подставить недружественный род и заодно получить союзника, дополнительно покачнув позиции сановного врага!
Никаких доказательств у этих сплетен, разумеется, не имелось, но разбуженные (и старательно раздуваемые кое-чьими агентами) подозрения очень быстро положили конец ситуативному союзу, а также бросили тень на главу разведки, который «переступил рамки общепринятых правил игры». Так что Сайкю хоть и не проиграл — репутация у него и так не очень — но и выиграл далеко не столь много, как мог бы.
И это правильно. Ведь премьер-министру, который стоял за возникновением и распространением слухов, не выгодно чрезмерное усиление разведки, которая и так неким странным образом умудрилась погасить раздор с полицией, спровоцированный главным в Империи любителем вкусно и обильно покушать. Более того: скользкие службисты незаметно сумели прийти чуть ли не к союзу с Огром! Как хорошо, что Онест вовремя заметил такой непорядок! Ведь дружественное отношение между силовыми структурами — дело совершенно неприемлемое! Необходимо что-то предпринять.
И предпринял.
Зато Досэну, столь аппетитно пропитавшемуся ненавистью к Сайкю, можно и помочь. Не бесплатно, конечно, ку-фу-фу.
Что касается министра финансов, то он окончательно и бесповоротно уверился в вине своего врага во всех произошедших неудачах. Злоба, которую он испытывал к Сайкю, выросла чуть ли не до потери способности рационально мыслить. О новообразованном промышленном объединении, что стоило бы подмять под себя и которое этому неожиданно ловко и упорно сопротивлялось — ещё смея проводить какие-то подозрительные заигрывания с мастеровщиной, на кои ему не раз жаловались «друзья»! — Досэн предпочёл пока забыть. Никуда они от него не денутся.
Не денутся ведь?
Ночной Рейд в очередной раз публично осудили, пообещали найти и уничтожить (а также потребовали дополнительного финансирования для поднятия эффективности борьбы с обнаглевшими революционерами), но в целом особенных усилий для воплощения посулов в жизнь прикладывать не стали. Не тот повод, знаете ли: начнёшь усердствовать после такой вот истории — и в салонах могут начать шутить на тему пищевых пристрастий излишне усердного врага ночных убийц.
Среди прореволюционной общественности такая громкая, эффектная — и не сопровождающаяся невинными жертвами кара «уж точно злодея» — укрепила пошатнувшуюся было репутацию самых опасных и разыскиваемых борцов с преступниками во власти и несправедливым режимом. Та же группа Карателя, относительно недавно и довольно громко заявившая о себе уничтожением нескольких «чёрных» борделей, а также элитных клубов схожего толка, пусть и успела прославиться подрывами и расстрелами презревших законы богачей, всё же охотилась на рыбку помельче, да и работала грязнее.
В верхних эшелонах революционного движения столь громкое — и не согласованное со всеми вожаками Штаба! — действие со стороны такой своевольной и независимой фигуры, как Надженда, вызвало спорную реакцию. Впрочем, эта спорность ознаменовалась внутренними прениями со стороны покровителей Ночного Рейда и их противников, не всем из которых произошедшее убийство и его последствия сыграли на руку, мало затронув даже саму одноглазую, не говоря уже о её находящихся в счастливом неведении наивных подчинённых.
Как всегда, самые ожесточённые схватки велись имперскими элитами и контрэлитами не против внешнего врага, а между собой.
Что касается внутреннего положения дел в Ночном Рейде, то там ничего экстраординарного тоже не случилось:
— Ого! — воскликнул Лаббак, когда вернувшаяся утром Акаме вышла из своей комнаты, надев одну из подаренных сестрой обновок. — Что это на тебе?
— Одежда, — мазнув по зеленоволосому соратнику равнодушным и капельку удивлённым взглядом, ответила девушка. — Платье, — на всякий случай добавила она.
— Понятно, что не нижнее бельё, — фыркнул парень, что с удовольствием оценил бы вид соратницы неглиже. — Но у тебя же раньше была другая.
— Я купила новую и сегодня надела её, — всё с тем же спокойствием ответствовала алоглазая убийца, двигаясь к столу.
— Чего орёшь с утра пораньше? — Недовольно проворчала сонная Майн. — И кто у нас сегодня главный на кухне? Кофе скоро будет? — розоволосая девочка плюхнулась на стул и зевнула. — У-ах, чёртов Булат и его мужицкие тренировки! У меня теперь всё болит.