Леоне понимала. Умом. Ей уже не раз проехались по ушам насчёт импульсивных поступков, что во время своего воплощения казались правильными, но, если оглянуться назад, оказывались рискованными и опрометчивыми. Уверенность в собственных силах… Ряд давних схваток с Акаме и Булатом, которые по просьбе самой кошкоухой действовали в полную силу и не пытались щадить её тело и самооценку, продемонстрировали, что она не самая сильная.
Однако это всё воспринималось как фон и не мешало мнить себя, может и не самой-самой, но одной из сильнейших. А необходимость развиваться… Она о ней знала, друзья и босс часто говорят правильные вещи, она тоже может ввернуть что-то эдакое… наливая новую кружку спиртного. Леоне со старыми приятелями постоянно так раньше делала, надираясь под рассуждения, как правильно жить и устраивать справедливые порядки в обществе. И в этом не было ничего плохого.
Раньше — до того, как она обрела тейгу, стала революционеркой и вошла в Ночной Рейд.
Но теперь её сначала унизила та мелкая тумбочка, которая, прямо скажем, с ней играла, а потом отпустила из прихоти. А сейчас ещё и старый пердун, который годится ей в прадедушки, легко и непринуждённо извалял её по полу. И именно слова этого вредного и высокомерного чужака дали хозяйке Лионеля понимание: этот пенсионер ведь не один такой. В Империи много сильных воителей, а они, Ночной Рейд — элитная группа убийц, которые призваны их уничтожать.
Это пока они режут всего лишь потерявших берега ублюдочных дворян и чиновников. Но когда начнётся революция, придётся столкнуться с настоящей элитой. И её убьют. Или убьют её подругу Акаме, которая вступится за нерадивую старшую сестрицу, или честного и самоотверженного Булатика. Или любого другого товарища.
И что бы кто о ней ни говорил, но Леоне не такая тварь, чтобы подставлять своих друзей!
— Я поняла. Спасибо за наставления, — блондинка деактивировала тейгу и неуклюже, но искренне изобразив поклон, отошла в сторону.
— Теперь ко второй вашей проблемной, — Генсэй посмотрел на Майн.
— Я? Да сами вы все проблемные! Я — снайпер! И в этих глупостях с драками участвовать не собираюсь! — со скрытой за агрессией неуверенностью, даже испугом, заявила она, вновь скрестив руки на груди, вздёрнув подбородок и демонстративно сделав шаг назад.
— Хорошо, ребёнок. Постой тогда в стороне и не мешай взрослым.
Мгновенно потеряв интерес к обиженно запыхтевшей девочке, Мастер повернулся к Шелли:
— А у тебя какие трудности, красавица? Слышал, ты владеешь боевым трансом? И тоже имеешь с ним проблемы, так?
Опешившая и обозлённая на такое пренебрежение (она ведь думала, что её станут уговаривать, и даже была готова согласиться… если хорошо попросят), девочка хотела возмутиться и сказать этому «возомнившему о себе старому пердуну» всё, что о нём думает, но её угомонили Акаме с Булатом, которые на правах старших учеников были назначены ответственными за порядок. Мотивация в виде «устроите мне кавардак, можете больше не приходить» оказалась на диво действенной и никто — кроме Майн — не пытался вылезти со своим ценным мнением, чинно ожидая своей очереди на своеобразное собеседование.
Ведь Генсэй был нужен не только парочке из дезертировавшего вояки и беглой убийцы, но и главе Ночного Рейда. А Надженда, пусть и не присутствовала лично, отправившись по каким-то своим секретным делам, не поленилась дополнительно накрутить хвосты всем подчинённым, дабы не вздумали портить отношения с потенциальным ценным союзником Революции вообще и Ночного Рейда в частности.
Что касается самого Генсэя, то он сразу понял, что уговаривать или давить на такую, как девочка-снайпер, в текущих условиях контрпродуктивно. Поэтому решил поставить её в такое положение, что она сама встанет в позицию просящей. В конце концов, для юного и эмоционального экстраверта отдаляться от коллектива, который чем-то занят — сущая пытка. Так что гордость могущественного воителя и педагогическая необходимость здесь выступили единым фронтом.
Хотя если бы такая наглая малявка пришла к нему среди обычных «дневных» учеников, он бы выставил её вон без зазрения совести. Генсэй никогда не являлся спесивым снобом и не имел сословных, гендерных или возрастных предрассудков, но вот невоспитанных наглецов не любил. Признак настоящего воина — не сила, не оружие и даже не боевые навыки; это в первую очередь самоконтроль. Нет самоконтроля — нет воина. Так… посмешище с оружием, скорый мертвец, считающий себя живым. Особенно верно это, если говорить о тейгуюзерах. Поэтому именно над самоконтролем бывших гражданских он по большей части и собирался работать.
Непростая, но очень интересная задача не на шутку заинтересовала отставного высшего генерала. Он чувствовал, как сердце стало биться чаще, а кровь побежала по жилам быстрее. Всё-таки он, когда создавал Белые Брови, ошибся: не только чужая смерть может заставить старого, уставшего от всего воителя почувствовать себя живым.
Смешно — но, поучая молодёжь, он и сам, старый столетний дуб, задумался о собственных решениях и поступках.
Интересно: говоря, что будет полезно посмотреть на членов Ночного Рейда и дать им несколько наставлений, госпожа предвидела и это? Хм, хм. Кто знает? С этой крайне необычной, порой восхищающей, а порой пугающей юницей ничего не угадаешь. И даже задним числом разобраться в её мотивах получается не всегда.
— …Чем я вас, сопляков, могу обрадовать? — пыхнув набитой новой порцией ароматного табака трубкой, риторически спросил Генсэй, закончивший своё собеседование (и, конечно же, спарринги; ведь что ещё, как не схватка, является истинной беседой воинов?) с молодыми тейгуюзерами. — Ничем. Для того мусора, что вы убирали раньше, ваши силы даже чрезмерны. Но если полезете в настоящую мясорубку — вы все трупы. Кроме неё, быть может, — ткнул он длинным курительным инструментом в сторону недвижимо-безучастной Акаме.
— А я, Мастер? — подал голос Булат. — Неужели моего копья и мужицкой силы не хватит, чтобы справиться с нашими врагами?
— А ты — болван! — припечатал ученика наставник. — Между тем, чтобы быть хорошим солдатом и офицером, и быть хорошим убийцей — лежит пропасть. Недостаточно уметь драться. И даже просто драться придётся переучиваться. Будь ты из диверсантов или армейской разведки, ещё может быть… — задумчиво протянул старик, но тут же себя оборвал:
— Но ты — бронелобый штурмовик. По навыкам и характеру. Поэтому будешь учиться со всеми!
— Да, сенсей! — громогласно воскликнул Булат, который, как казалось, лишь воодушевился от такой перспективы.
— Акаме мне нечему учить, как убийцу. Поэтому большую часть времени мы с ней уделим её воинским способностям. А меньшую я буду рассказывать и показывать, как наставлять всяких болванов. Она станет старшей ученицей, которая будет следить, чтобы вы выполняли программу тренировок у себя в расположении. Заодно и сама освежит то, что ей преподавал этот наглый сопляк Гозуки.
— Я справлюсь, — коротко кивнула алоглазая.
— А ты, мой самый твердолобый ученик, — трубка вновь указала на Булата. — Теперь отвечаешь за физическую подготовку своих друзей. Кроме вас двоих, у вашей банды с физической формой всё между «плохо» и «отвратительно».
— Даже у меня? — помахала ладошкой Леоне, невзначай демонстрируя свои достоинства в выгодном ракурсе.
— А ты с деактивированным тейгу тренироваться будешь, — выбив трубку, зубасто улыбнулся ей старик. — Вы же знаете, что тейгу этой бестолочи, — движение головой и глазами в сторону опирающегося спиной на стену Булата, — раньше принадлежал мне. Как видите, эти старые кости и без Инкурсио способны выбивать пыль из наглых сопляков.
— Чёртов старый монстр, — тихо пробормотал Лаббак, которого тоже не миновала чаша избиений и унижений. — Даже не вспотел.
Генсэй, который сделал вид, что не услышал этого бормотания, тем не менее, довольно блеснул помолодевшими глазами.
— Императорские Орудия — могущественный инструмент. Но у негодного хозяина любой инструмент — никудышный. Поэтому, желтоглазая, будешь развивать свою силу, как миленькая. И нечего мне тут крутить сиськами и задницей! Меня таким не проймёшь! Ясно?!