Но они будут помнить. Не только добро, но и зло. Чтобы когда-нибудь в будущем спросить с предателей за все их грехи!
…Быть может, не столь уж и отдалённом.
Ведь не успел Кляйн, а также присоединившиеся к нему ветераны рассказать новичкам и половину баек, как их вместе с другими ротами выгнали на плац и объявили приказ о скрытном выдвижении части войск в сторону главного города провинции. А ещё там присутствовал сам Кей Ли — заместитель командира особого боевого отряда имперской службы разведки — который в своей знаменитой манере всех подбодрил и заявил, что они идут для усиления надёжных частей, призванных поддерживать порядок.
Намёк на то, что, возможно, им предстоит столкнуться с «ненадёжными» и их хозяевами, мало кто понял — но понявшие потом объяснили. Поэтому, несмотря на поганую погоду, шли с энтузиазмом.
Шли бить знатных воров и вражьих пособников!
* * *
— Ч-что это? — пробормотала Эрис, когда их небольшая кавалькада приблизилась к Скаре на четверть дневного перехода обычного всадника.
— Привет от твоей безумной «подружки»! — разразился лающим смехом Сюра.
Впереди вдоль дороги и словно бы до самого горизонта тянулись столбы с привязанными к ним трупами. Притом эти страшные дорожные указатели продолжали выстраиваться всё дальше от города: Эрис и её спутники прекрасно видели, как кучка рабочих и стражников суетилась вокруг нового столба, который поставили метров за сто от предыдущего. Совсем скоро они закончат свою работу и прикрепят к нему нового «постояльца», штабеля которых дожидались своей очереди в телеге. Люди не обращали особого внимания, с чем им приходится работать, и ворочали мёртвые тела с такими же эмоциями, как брёвна.
Была в этом зрелище какая-то страшная и отталкивающая механистичность. Словно конвейер смерти.
— Нет! — активно замотала головой девушка, отчего её светлые волосы выбились из-под спавшего с головы отороченного белым мехом тёплого капюшона. — Куроме, она не такая… Она способна на жестокость, но устраивать такое… Нет, я не верю в это!
— Не верит она, — с превосходством и затаённым торжеством хмыкнул сын премьер-министра. И уже к другому их спутнику:
— Айрон, расспроси этих. Потом догонишь и доложишь всё мне.
— Есть! — кивнул бывший военный моряк и, пришпорив своего могучего скакуна с примесью крови демонического зверя, унёсся вперёд.
— А разве мы не станем говорить с ними?
— Делать мне нечего. Тратить время на эту вонючую, пропахшую мертвечиной чернь, — презрительно скривился Сюра, который, несмотря на мимолётную радость показанного безумной сукой «истинного лица», всё равно был недоволен их телепортацией в северный регион и последующей за ней поездкой. — Или ты уже передумала встречаться со своей обожаемой Куроме?
— Не передумала! — решительно ответила Эрис. — Даже если ты и твои информаторы правы и это устроила она, я должна с ней поговорить. У неё ведь были причины для… решительных действий. Просто… просто это зашло слишком далеко. И я должна помочь! Вот!
В городе оказалось не лучше. Очень много зло и внимательно зыркающей стражи и патрулей из хорошо вооружённых солдат. Площади, почти каждая из которых стала местом публичной казни, разрушенные здания в центральном районе. Гнетущая атмосфера.
Хотя, что странно, на местных жителей она давила не слишком сильно. Не на всех, конечно: хватало подавленных и потерянных взглядов — но не меньше встречалось и улыбок, и даже какого-то воодушевления. Неужели кто-то может вести себя подобным образом, когда вокруг творится такое? Большинство прохожих, впрочем, не обращали на происходящее внимания, погружённые в свои повседневные дела.
Люди — это существа, которые способны приспособится ко всему, что не убивает их вот прямо сейчас.
Несколько раз они натыкались и на вовсе уж странное и, с точки зрения Эрис, гадкое и страшное: казнь смешивали с платным аттракционом. В защищённой с трёх сторон щитовой конструкции находился казнимый, а перед ним с открытой стороны выстраивалась очередь из людей, которые под надзором стражи покупали у специального человека камни, которые после бросали в несчастного с распухшим от синяков окровавленным лицом.
Азартные крики, споры о том, кто из скинувшихся станет бросать, глухие вскрики несчастного после «удачного» броска, что тут же заглушались радостными возгласами…
Кошмар! Словно не цивилизованные имперцы, а какие-то южные дикари! Варвары! Неужели и это тоже устроила Куроме?!
Эрис уже знала, что тела на столбах — со всей определённостью распоряжение Куроме. Айрон расспросил тех людей и рассказал остальной Дикой Охоте. В последнее время палачи сбиваются с ног, а площади переполнены «благородными и знаменитыми» постояльцами, поэтому трупы тех, кто попроще, приказали развесить на столбах вдоль центральных дорог, снабдив табличками с их преступлениями. Они видели эти таблички. Убийц, грабителей и вражеских агентов действительно нужно казнить по закону. Хоть и без столь… дикарской показательности.
Но там ведь были и просто казнокрады, мошенники, коррупционеры и их пособники. Разве имперское право не рассматривает данные проступки, как преступления средней и низкой тяжести? Да и дворян обычно не приговаривают к смерти, разве что за громкие политические преступления или нечто и вовсе уж вопиющее; чаще наказаниями для благородных служат штрафы и ссылка.
Но тут и так дальняя граница Империи, а Куроме если вообще была замечена в особом отношении к аристократии, то со знаком «минус». Так что как бы Эрис ни хотелось это отрицать, но её подруга вполне могла опуститься до подобных зверств. Тем более после гибели Натала. Он был удивительно добрым и светлым человеком, особенно для убийцы, и положительно влиял на Куроме, которая обычно прислушивалась к мнению лучшего друга.
Почему, ну почему такой, как он — погиб? Это несправедливо, несправедливо! И она так и не написала ему ни одного письма после их расставания. Наверное, он подумал, что она его забыла...
Сердце кольнуло болью, а в животе что-то сжалось от чувства вины.
— Ха-ха, а толково придумано! — восхитился наблюдающий за казнью-аттракционом Сюра, тем самым отвлекая девушку от горьких дум. — Надо найти того хваткого хитреца, который это придумал, и показать отцу. Так зарабатывать на смертниках даже он не догадался, ха-ха!
— Сейчас стукну тебя, — сверкнув глазами, надулась Эрис.
— Я сын премьер-министра, глава Дикой Охоты и твой командир! Ты не посмеешь, ха-ха-ха! — нагло рассмеялся он, и даже получив снегом в лицо, не утратил весёлого настроя.
Почему-то его очень насмешило зрелище. Всё-таки пусть они с Эрис и стали друзьями, но на многие вещи смотрели слишком по-разному, чтобы понять друг друга в полной мере.
С точки зрения хозяина Врат Шамбалы, в его веселье не было ничего ненормального. Картина того, как чернь сама (!) с радостью и улыбками (!) на немытых мордах оплачивает расходы на запрещённые прошлым Императором — а ныне вновь введённые в обиход отцом Сюры — «антигуманные процедуры», казалась ему крайне забавной. Теперь выпады всяких малахольных в сторону премьер-министра, который-де «злит народ жестокими публичными расправами», смотрелись ещё уморительнее, чем раньше.
Человеческое стадо всегда останется стадом, повинуясь кнуту пастуха. Одержимые своими скотскими страстями низкие людишки будут ликующе визжать, лицезря чужие страдания, упиваясь чужой болью и радуясь, что казнят не их. А если позволить смердам ещё и поучаствовать в кровавом развлечении… Ха-ха-ха!
Даже если это выдумала та безумная сука, Сюра готов признать звериную сметку псевдо-Абэ.
Эрис же, бросив в бесчувственного насмешника снежок, раздражённо сжала зубы и решительно зашагала прочь от их группки, навстречу людям, толпящимся вокруг жестокой забавы. Айрон, что стал её сопровождать, пусть и оставил девушке видимость одиночества, отставая от неё на несколько метров, однако продолжал внимательно следить за её безопасностью. Воительница-то она, конечно, воительница, но если вывести за скобки тейгу, который надо ещё успеть применить — пока не очень сильная. А тут прифронтовая провинция, где ранее уже резвились воины духа северян и даже целый тейгуюзер. Сейчас так и вовсе демоны знают, что происходит.