Впрочем, каждый сбрасывает нервное напряжение, как умеет.
Да и обещание постараться в два раза сильнее звучит довольно… многообещающе. Но это уже после работы.
Примечания:
Пункт тапкоприёма открыт)
Автор и Куроме выражают признательность тем, кто поддерживает текст на Бусти или делает пожертвования на Тёмный Алтарь Печенек.
Поздравляю всех читательниц с 8 марта!:)
А.Н. — бечено.
Глава 29 Коррупция распада
Идзумо ненавидел Столицу. Эту мерзкую, зловонную клоаку, присыпанную блёстками и покрытую глянцевым лаком высокой культуры и цивилизованности.
Этот город родился на чужих костях и страданиях, на них вырос и питается ими сейчас. Словно ненасытная уродливая обжора, напялившая на себя тесный, трещащий под напором корсет, Столица заталкивает в свою утробу всё больше неудачников и, переваривая их, всё сильнее распухает, как пухнет на солнце труп. Отвратительный монстр, в чьём непрерывно раздувающемся чреве нарождается новое чудовище.
Этот город скован монументальным камнем огромных колец Стен — внешней, средней и внутренней, Дворцовой — туго затянут корсетными шнурами мостов и дорог, придавлен глыбами многочисленных памятников, часовых башен и дворцов лордов. Он словно бы навеки застыл во времени. Но в своей непомерной гордыне, жадности и ненависти к породившим его людям он рвётся на свободу. Рычит сотнями глоток колоколен и ударных механизмов на башенных часах, скалится гнилыми клыками трущобных крыш и богатых шпилей с их кровавыми и безумными игрищами, дышит смрадом заросших мусором районов бедноты и испражняется бесчисленным множеством канализационных стоков.
И непрестанно убивает, извращает и очерняет копошащихся в его чреве потомков ненавидимых им основателей. Бесконечно рожает их, растит — и сам же убивает, питаясь жизнями и страданиями населяющих его людей. Подменяет разумное, естественное, живое — своими искажёнными суррогатами.
Что в имени твоем, Столица? Что скрыто во многих твоих ликах, колыбель цивилизации? Холодное горнило, кровавый жертвенный алтарь. Что зреет в твоём готовом разрешиться от бремени мерзостном чреве? Нечто страшное. Ведь какова мать, таково и дитя. Жестокое, с холодными водами каналов вместо горячей крови, голодное, одновременно расчетливое и наивное, сомневающееся и фанатичное. Как настоящий ребёнок, искренне верящее в сказку. В то, что можно подняться до неба, прикоснуться к нему и загадать своё сокровенное желание. Стоит лишь только выстроить пирамиду из трупов — и чем выше, тем лучше! — которые станут ступенями к чистой и прекрасной мечте.
А он, Идзумо, также известный как Каратель — жестокий акушер, который провоцирует схватки у чудовищного порождения людских рук, дабы оно скорее пустило кровавые родовые воды и явило на свет своё не менее ужасающее дитя. Ибо оно — лучшее, на что может рассчитывать имперский народ.
Империя и её Столица беременны Революцией. А Каратель, его соратники и такие, как они, обязаны помочь ей родиться. Потому что, даже если правы их идеологические противники и они лишь приближают конец Империи, всё равно лучше встретить ужасный конец — какую бы кошмарную, искажённую, уродливую форму он ни принял — чем терпеть ужас без конца.
В поле зрения попала богатая карета, что проехала мимо них и, ненадолго задержавшись перед поспешившими распахнуться кованными воротами закрытого клуба, завернула на территорию.
Почти пора!
Бывший офицер армейской разведки, а ныне глава группы революционеров-линчевателей принял от стоящего рядом «забулдыги» бутылку с дешёвым вонючим пойлом и сделал вид, что хорошенько к ней приложился. Занюхал рукавом, покачнулся, издал громкий невнятный возглас и, поторапливаемый следующим в очереди, неловко передал чуть не упущенную бутылку в руки страждущего. В общем, он и его напарники вели себя так, чтобы выглядеть, словно не привлекающая никакого внимания группа выпивох, спускающая своё здоровье и кровно заработанные медяки на мутно-тошнотворную иллюзию алкогольного счастья.
Вот один из «собутыльников» толкнул его и спросил про «его бабу, у которой его остальные деньги». Идзумо громко, но нарочито невнятно выругался в адрес укравшей большую часть получки стервы. Заозирался, чтобы, наткнувшись взглядом на ворота, радостно воскликнуть и двинуться к ним.
- Юна, стерва, выходи, нах!! - во всю глотку заорал он. - Открывайте, козлы, нах!! - начав бить ногой в ворота, голосил Каратель, отыгрывающий роль повредившегося головой алкаша. - Хватит прятать эту воровку, суки!! Она у меня серебруху спёрла!! Сами рожи холёные, нах! И честный люд обирают! - орал Идзумо не переставая колотить ногами в ворота. - ЮНА!!! Прошмандовка ты эдакая!!
Естественно, местная охрана не могла не среагировать на такой беспорядок.
— Пошёл вон отсюда, пьянь! — зло крикнули ему из-за ворот. — Тут закрытый клуб для уважаемых людей. Ищи свою шалаву в другом месте. А не успокоишься, дак сейчас выйдем и ноги переломаем.
Подтянувшаяся на шум «компания пьяных дружков» недовольно загудела.
— Ах так, суки? Сговорились?!! - «впав в раж», заревел Идзумо. - Считаете, что я в такую лажу поверю?! Хер вам!! - брызгая слюной, воскликнул «пьяный псих» и, набрав разгон, неловко врезал по воротам в прыжке. - ЮНА!!! СТЕРВА!!! ВЫХОДИ!!! СОЖГУ ТУТ ВСЁ!!! НАХ!!! - завалившись на снег, надрывно орал он.
И, словно бы вторя его словам, в заведении через улицу решили запустить салют, чьи громкие яркие цветные разрывы вывели какофонию на новый уровень.
Пора!
«Дружки-алкаши» тоже решили выказать свою поддержку, причём не только вербальную: кто-то запустил через забор бутылку, которая приземлилась с той стороны и, под ругательства охраны, со звоном разбилась, забрызгивая неудачников вонючей бормотухой.
— Ну всё, уроды, вы нарвались! Оттаивать вам по весне! — одновременно приоткрыв створку ворот и распахнув боковую калитку, наружу выплеснулись две группы охранников с заброшенными за спину автоматами и увесистыми дубинками в руках.
Обозлённые бойцы предвкушали жестокое избиение охамевшего быдла — быть может, даже с фатальным для него, быдла, финалом — но на деле получилось немного по-другому.
В замедлившемся мире бывший офицер выхватил пару специальных трёхствольных пистолетов с электроподжигом. Они позволяли стрелять с той же стремительностью, что и иной ганфайтер, при этом не обладая специфическими навыками насыщения механизмов оружия духовной силой. Поэтому для стороннего наблюдателя четыре выстрела по самым опасным из противников прозвучали почти слитно. И ещё по пуле в стволе осталось на случай форс-мажора.
Что до его целей, то, как и любые иные операции Карателя, эта акция тщательно готовилась, отчего имеющих наибольший духовный потенциал и боевой опыт охранников вычислили заранее.
Один из противников, что не успел среагировать на угрозу от «неопасного», валяющегося на земле забулдыги — получил по пуле в шею и глаз. А вот второй, благодаря реакции и небольшой оплошности Идзумо, лишь рану в области ключицы. Но такой не совсем удачный вариант тоже был предусмотрен: их группа заранее расписала и отработала действия в различных ситуациях. Вследствие этого Идзумо не стал тратить дополнительные боеприпасы: подранка и так было кому добить.
Одарённый охранник, пусть и успел войти в ускорение, но оставался оглушённым от попадания бронебойно-зажигательной пули с алхимическими добавками (коя так-то должна снаряжаться в винтовку, а не пистолет), отчего хоть и смог дёрнутся в сторону от образовавшейся толкучки и новых возможных выстрелов, но недалеко. Почти сразу он упал и вылетел из ускоренного состояния, получив в висок гирькой на цепочке. Учитывая, что необычным для воителя оружием воспользовался один из одарённых Карателя - этот уже не поднимется.
С остальными и того проще: большинство просто и незатейливо взяли в ножи, почти без выстрелов и пролившейся на снег крови.
Не прошло и десяти секунд, как первая группа расправилась с высунувшейся на свою беду охраной и, захватив с собой трупы, проникла на прилегающий к элитному клубу огороженный участок территории. Кто-то бросился прикрыть ворота и калитку (отходить предполагалось иным путём, так что заблокировать проход не помешает), кто-то разбежался в стороны, ликвидируя зазевавшихся охранников, слуг, извозчиков и прочих (здесь не обошлось без треска выстрелов, но продолжающийся салют неплохо маскировал шум), а кто-то вперёд Идзумо рванул к парадным дверям.