Да, продолжала я уже вслух просветительные речи, порою приходилось действовать сомнительными методами, плюя на законы, молчаливые договорённости и правила приличия, поэтому зверства и разорённые владения (если говорить непосредственно об имуществе нехороших дворян и чинуш) присутствовали. Но жёсткие меры применялись именно к смутьянам и их пособникам, а не к простым подданным, непричастным к делишкам владетелей.
Вот как раз простой народ наша деятельность задевала редко, а порою даже шла ему на пользу. Как вот в случае доставки продовольствия. Я лично пользовалась мобильностью раух и пространственными карманами, чтобы прилагаемые усилия выглядели не каплей в море, а помогали всерьёз и многим.
Можно ли жаловаться на то, как мы с ребятами вели дела? Конечно! Всё-таки нас прислали именно из-за невозможности справиться с проблемами, так сказать, внутрисистемными методами. Вот теперь эти человекообразные проблемы и воют. Кому из власть имущих понравится, когда безнравственный и беззаконный подход к решению проблем применяется не ими, а к ним, как они считали — неподсудным вершителям судеб?
(Тут революционеры согласно покивали, подобная тактика им близка и понятна).
В целом наше немного болезненное и кровавое, но необходимое для спасения «хирургическое вмешательство» пошло на пользу всем, кроме узкой группы лиц, которые хотели половить рыбку в мутной водице будущих неурядиц. Они-то в основном и гонят волну.
Кстати о подозрительных взглядах: если бы не Генсэй-Юрэй, который выступил на моей стороне как свидетель и участник недавних событий, а также рассказал свою историю горячо интересовавшемуся ею Булату, то мне пришлось бы сложнее.
«— …Ты спрашивал, почему я выгляжу энергичнее и моложе, чем когда передавал тебе Инкурсио? — начал Генсэй, раскурив свою длинную трубку. — Потому что меня изменила встреча с Куроме. Поверь, ученик: вид той старой, сбившейся с пути развалины тебя бы не обрадовал, — некогда сильнейший в Империи полуприкрыл глаза и сделал глубокую затяжку, а потом начал медленно выдувать струйку дыма в сторону и вверх, под высокий, более чем трёхметровый потолок.
— После выхода в отставку я не мог найти себе места. Много путешествовал, убивал время от времени встречающихся бандитов. Я понял, что теперь лишь чужая смерть вокруг делает меня живым. И встретил тех, кто понял меня. Того, кого... нет: то, чем я стал. Потому что они были такими же. Четверо стариков, шагающих к разрытой братской могиле. Организация «Белые брови». Мы принимали разные заказы, очень разные, включая сомнительные... в надежде, что однажды сможем умереть как воины, а не как гниющие развалины. В последний раз на нас вышел знакомый посредник и предложил интересный заказ на убийство юной хозяйки одного из Императорских Орудий. Да, ты правильно понял, о ком я.
Воин вновь замолчал, словно вспоминая что-то, но вскоре продолжил:
— Что же… Двое из нас действительно пали в бою. Ещё двоих эта девочка, Куроме, смогла взять, гм, живыми. Но вместо пыток или казни она предложила… Стать чем-то большим, чем просто кучка… Чудовищ. Мой товарищ — его имя тебе ничего не скажет — спустя время понял, что вновь меняться не по нему и отказался оставаться с нами. Его последним желанием было умереть в честном бою, как и пристало воину. Желание исполнилось. Он упокоился в битве с одним из могущественнейших чудовищ тех мест. До сих пор непобеждённым. Я же решил в меру сил помочь не по годам разумной и сильной юнице. А она помогла мне. У одного из тамошних «борцов за свободу» случайно обнаружились эликсиры западников — из тех, что они не продают за деньги даже своим. А вот ради политических выгод... Как видишь, слава их алхимиков появилась не на пустом месте.
Прислушайся к словам Куроме, друг мой. Она уже уберегла северо-восточный регион от больших потрясений. У неё вполне может получиться сделать Империю лучше…»
Пусть монолог Генсэя и породил ряд новых вопросов, на которые нам с миньоном пришлось отвечать. Например, про то чудище, в бою с которым пал Горо, а также о причинах, побудивших нас к нему сунуться. Или об эликсирах западников. Однако это повествование подарило мне сразу несколько воображаемых плюсов к отношению Булата и, как ни странно, расположению сестры.
Пусть с точки зрения нормальной убийцы пощадить опасных врагов, а потом вместо того, чтобы допросить и устранить/передать в руки правосудия, взять и самовольно перетянуть противников на свою сторону — весьма сомнительный ход. Но то для нормальной. На взгляд Акаме я, наоборот, показала, что не чужда милосердия и способна идти против вбитых в государственных убийц установок.
Угу, как будто всё, что происходило раньше, этого не доказывало.
Так или иначе, но, приговорив несколько кофейников, чайников и блюд с тортиками и пироженками, мы всё же закончили с темой моей последней миссии, подоплёкой происходивших там процессов и способами защиты от навешиваемой на уши лапши. И коснулись попорченной шкурки много о себе возомнившей блондинистой кошкодевочки.
— Наша соратница недавно попала под удар имперских воителей. Ты что-то знаешь об этом, сестра?
Немного захмелевший Булат — а вот не надо мешать чай и кофе с коньяком или крепким ликёром в пропорции пятьдесят на пятьдесят, а потом пить эту жуткую смесь большими кружками! — поддержал напарницу собственным высказыванием.
— Лео… кхм, она сказала, что выжила по счастливой случайности. Нам пришлось вызывать врача, который сделал ей операцию. А ещё её раны очень плохо затягиваются. Она очень нас напугала, когда появилась на базе в пропитанной кровью одежде. Неужели Империя восстановила старый шингу Акаме?
Пока гости говорили, одна добрая некроманси, что отпустила свою неожиданную живую игрушку, не превратив в марионетку, не отобрав тейгу, не взяв кусочек на память и даже не сильно помяв, прикладывала заметные ментальные усилия, дабы не выдать своего удивления и недоумения.
Какое «выжила по счастливой случайности?!», какая «операция»?! Это, что, шутка такая?! Да я готова поставить воз печенья против заветренного леденца на то, что звероухой все нанесённые раны были — как слону дробина! И не похоже, что подраненную беглянку встретили и отделали другие имперцы, иначе я бы узнала. Да и Акаме с Булатом не стали бы делать такой упор на незаживающие раны. Существовала небольшая (скорее гипотетическая) вероятность, что ручной демон, познакомившись с внутренним миром задиристой блондинки, не только взял пробы, но и что-то повредил, но в таком случае я бы сразу засекла негативные изменения. Нет, тут нечто иное.
Ладно, продолжим беседу, там детали и сами прояснятся. Заодно намекнём на авторство нанесённых ран. Даже если сестра с её приятелем действительно не представляют, кто именно потрепал заигравшуюся Леоне, это всё равно может всплыть позже. Удобнее и выгоднее поднять этот вопрос сейчас, дабы в спокойной обстановке правильно озвучить свою позицию.
— Я вообще-то не агент Ночного Рейда, чтобы таким делиться, — произношу вслух с равнодушной усмешкой. — Вон, вы даже имя наглой кошатины не назвали, а от меня просите раскрыть секретные подробности.
— Извини, что-то я забылся, — смущённо хохотнув, потёр затылок Булат. — Хорошо сидим же! Почти как у нас на базе. Вот и… — мужчина щедро отхлебнул из кружки своей ядерной смеси, затем резко её поставил и воскликнул:
— Настоящий мужик не станет вытягивать секреты из друзей!
— Болван, — с теплотой усмехнулся в усы Генсэй. Ему пусть и приятно было узнать о таком доверии, однако в то же время он считал, что простодушному ученику стоит быть более собранным и готовым к неожиданным неприятностям. Тем более в кругу таких «друзей», как мы.
Акаме же оказалась более внимательной к моим словам.
— Мы не говорили, что у нашей подруги есть кошачьи черты. Ты точно осведомлена о случившемся, сестра, — произнесла алоглазая брюнетка.
В её тоне нельзя было услышать попытки принудить отвечать, однако даже незнакомый с Акаме человек легко смог бы понять, что информация о хвостатой революционерке очень важна для девушки. А ещё она очень зла и горит желанием поквитаться с обидчиками соратницы.