– Я думаю, мы показали достаточно, – падший кивнул мне, переключая внимание на толпу зевак.
– Это выступление показное. Наши первые тренировки были похожи на полный провал и гиблое дело.
Я нахмурилась, не представляя, что Ромуил думал обо мне, в самом начале нашего с ним пути.
– Если честно, я впечатлена! – с восхищением сказала Лидия. – Не знала, что Алиса способна так грациозно скакать по залу.
Эта похвала из ее уст, означала, чуть ли не признание в пылкой и горячей любви.
– Да, Алиса молодец, – похвалил меня Андрей, подарив мне лучезарную улыбку. Камила, Лика и Артур закивали.
– Но вы же понимаете, что тренировки состоят не только из грациозного скаканья по залу? – с легкой улыбкой спросил Ромуил. Он стоял, подбоченясь, широко расставив ноги. – Ранние подъемы, бег на выносливость, на скорость и многое другое.
Мои друзья переглянулись. Волны лени и сомнения, пробежались по их лицам.
– Но оно того стоит, – подытожил Андрей. – Разве нет? – он вопросительно посмотрел на меня.
У меня было много мыслей по этому поводу. Я не хотела больше бояться. Не желала быть хрупкой девчушкой, которую нужно защищать. Да, у меня нет сил падших ангелов, но я могу быть хитрее их. У меня нет умений внушать или манипулировать, но я могу схватить кинжал и сражаться. Биться, отбиваться. И даже убежать. Очень быстро, в два раза быстрее, чем раньше.
– Думаю, что да, – наконец, ответила я.
Лидия закатила глаза: – Очень красноречиво.
В этот момент широкая и металлическая дверь спортзала открылась. В помещение вошел Даниил.
– Ромуил можно тебя? – падший посмотрел на меня, затем покосился на ребят. – У вас тут концерт что ли?
– Так, если хотите я буду вас тренировать, – шагая в сторону двери, говорил Ромуил. – Начнем с тяжелого. Бег по спортзалу, десять минут.
Все поднялись на ноги, ловя взгляды друг друга.
Я, глубоко вздохнув, глянула на свое правое запястье. Засекла время и побежала.
Спустя несколько дней, я сидела в своей комнате по-турецки. Мои старенькие потрепанные часы, показывали десять вечера. Я смотрелась в крошечное зеркало и хмурилась.
– Ты опять куда-то собираешься? – спросила Саша. Последние полчаса, она бросала в мою сторону тревожные взгляды, видимо думая, что я не замечаю.
– А что? – я разочарованно отложила зеркало. Кого я обманываю? Мое лицо в отсутствии нормального ухода, уже очень давно лишилось своей привлекательности. И сколько бы я не пялилась на свое отражение, у него не появится здорового цвета или румянца.
– Ничего, – вздохнув, ответила сестра. – Ты только недавно вернулась...
– Что не так? – я повернулась к ней, встречая настороженный взгляд.
– Ничего, – сестра отвернулась, начиная с интересом разглядывать стену.
– Говори что не так! – я скопировала ее позу, скрещивая руки на груди.
– Алиса, можно я спрошу тебя? – заговорила она, и, не дождавшись разрешения, продолжила. – Твоя жизнь кипит. Утром ты тренируешься, ночами сидишь в своей гоп компании...
– Гоп компании? – со смехом повторила я.
– А как же Сэм? Ты не беспокоишься о нем? Ты что-нибудь о нем знаешь?
– На какой из этих вопросов можно ответить первым? – я округлила глаза.
– Неважно! На любой! – она соскочила с кровати, и стала бродить по комнате, заламывая себе пальцы. – Это неправильно!
– Что именно?! – в недоумении спросила я.
– Так поступать с Сэмом!
– Да как я с ним поступаю! – не выдержала я. – Ты видишь его где-нибудь здесь! – я демонстративно заглянула под кровать, а затем приподняла одеяло.
– Вот и я не вижу! Он стал ангелом, между нами ничего не может быть! Чего ты от меня хочешь! – моя ложь, давалась мне все легче. Или скорее, я в нее поверила. Что ж, это первое правило лжеца...
– То есть все, что он сделал ради тебя, ничего не значит! – сестра еще сильнее разозлилась. Ее лицо медленно стало розоветь.
– Конечно, я ему благодарна! Разве кто-то спорит? Но мы не давали друг другу обещаний в вечной любви! Он ангел, Саша, ты понимаешь, что это значит! Наши отношения, не успев начаться, закончились там, на этой чертовой поляне! – я отдышалась и продолжила.
– Шансов и так не было. Так что Саша, не смей мне говорить, что я делаю не так или чего не делаю! Да, я не сижу возле окна, вздыхая, и не плачу в подушку! Больше нет! Но это не значит, что я забыла, что он для меня... для нас сделал!
Я замолчала, сестра тоже. Очевидно, она переваривала мою речь, ища в ней погрешности. Брешь, которой она сможет воспользоваться, засовывая туда свой очередной аргумент.