– Важно? – он искренне удивился. – Почему это важно?
– Я хочу сказать... просто...– я замялась, не в силах придумать более или менее, хорошее объяснение, поэтому решила все выложить напрямую: – Мне тоже снятся кошмары.
Брови Андрея поползли вверх: – Хмм... я думаю, в этом нет ничего...
– Нет! – я выставила вперед руки, в неопределенном жесте. – Послушай, они стали сниться всем! Здесь что-то не так! – я зашептала, оглядываясь по сторонам. Знаю, что со стороны, я выглядела слегка чудаковатой. Благо, Андрей довольно давно знает меня, и все мои странности.
Андрей тоже посмотрел по сторонам: – Алиса, во-первых, ты меня пугаешь. Во-вторых, на дворе апокалипсис, благо, что мы еще не все свихнулись, – он покрутил пальцем у виска, закатывая глаза. – Так что, ты немного преувеличиваешь.
– Андрей, – сердито заговорила я, – ты можешь, просто сказать, что тебе снилось? А потом... – я ткнула в него пальцем, – расскажи, каким образом, ты стоял на ногах, при этом находясь без сознания?!
– Наверное, я лунатик, – язвительно ответил Андрей. – Они, кажется, и не то могут.
Мне хотелось стукнуть его чем-нибудь тяжелым: – Что тебе снилось? – процедила я, сквозь зубы.
Андрей закатил глаза, но увидев мой сердитый взгляд, вздохнул, сдавая позиции: – Ты не отстанешь, верно? – спросил он, но, не дождавшись моего ответа, продолжил. – Я был на той чертовой поляне, ясно? Был там, в одиночестве, в полной темноте. Страх буквально пропитывал меня. Никогда мне не было так страшно! Глаза Андрея заволокли воспоминания, сейчас он вновь проживал свой сон. Я думаю, что место, где всех нас хотели принести в жертву навсегда останется в нашей памяти.
– И там было нечто, – он запнулся, его адамово яблоко подскочило вверх, а затем камнем рухнуло вниз. – У него были глаза... красные... – он улыбнулся, качая головой. – Это просто сон!
– Угу, – буркнула я недовольно. Наши кошмары не были похожи. Ничего общего, в них не оказалось, кроме... страха. Безумного страха, перед чем-то или кем-то. Хотя, суть кошмаров заключается в том, что человеку в них страшно. Так что, это тоже было слабым оправданием.
– Ты всегда был лунатиком? – спросила я.
Андрей пожал плечами: – Насколько я знаю, нет. Нужно спросить у парней.
– Я думаю, они бы тебе и сами сказали, если бы увидели то, что сейчас происходило, – проворчала я, кивая в сторону стены, на которой он распластался, словно безумная марионетка.
– Было так жутко? – поинтересовался Андрей.
– Не то слово! – я ухмыльнулась. – Я думала, что пора вызывать экзорциста!
Андрей засмеялся, я подхватила. Но затем, мы одновременно, резко вспомнили, что все вокруг еще спят, а на дворе очень раннее утро.
– А если серьезно, – продолжила я. – Ты был не в себе, говорил, что боишься кого-то. Что этот кто-то, здесь. Затем, ты отключился, но продолжил стоять на ногах!
– У меня мурашки по коже, – признался Андрей. – Что это за фигня?
Я пожала плечами: – Понимаешь, мне тоже снятся кошмары. Это...
– Алиса, ты понимаешь, через что мы прошли? Ты хоть представляешь, как это отразилось на нашей психике? – Андрей вздохнул, устало потерев висок.
– Думаешь, мы психи? – полушепотом спросила я.
– Ну, в нормальном мире, я думаю, нас бы так и назвали, – кивнул он. – А сейчас, понятие норма утрачено.
– Значит, и наши сны могут быть нормой? – я с сомнением на него покосилась.
– Алиса, сны это то, как наш мозг обрабатывает информацию. И как, он пытается справиться с нашими психологическими травмами. А у нас с тобой, их предостаточно.
Я слушала Андрея, чувствуя, как в глазах собираются слезы. На щеке у парня был еле заметный шрам. Он всегда был там, сколько я его знаю. Это говорило о том, что он пережил что-то страшное, как и мы все. Но у меня не хватало смелости спросить его о нем. Думаю, если бы Андрей хотел, то сам бы рассказал о том, что с ним случилось. Я знала парня, как человека, которого спас Сэм, от чего именно, я не знала. Но чувство благодарности Андрея к Сэму было безгранично.
– Ты прав! – я кивнула. – Это просто сны.
– Это просто сны, – повторил он и нежно улыбнулся.
С мыслью: «Это просто сон», которая меня успокаивала, прошло несколько дней. Я продолжала видеть кошмары, продолжала бояться ночи. Но после разговора с Андреем, я стала сомневаться, что эти самые кошмары что-то значили. Это лишь боль и страх, переработанные моим мозгом!
Я даже старалась забыть о словах красноглазого. Ну, мало что он мог пробормотать. Необязательно во всем нужно искать потаенный смысл. В большинстве случаев, его просто нет.
Я размышляла об этом, отмывая в грязной воде посуду после ужина. Сегодня была моя смена на кухне. Рядом со мной, с задумчивым лицом, стояла Влада. Она уже двадцать минут вытирала одну единственную тарелку.