– Он без сознания. Кровь вроде остановили, – одежда Даниила была пропитана чем-то красным, предположительно кровью, а всегда безупречное и чистое лицо, измазано грязью. Волосы падшего ангела, напоминали бесформенный клок шерсти, торчащий в разные стороны. Вылазка, очевидно, не удалась. Даниил был не из тех мужчин, которые могли позволить себе появиться на глазах другому живому существу, в не безупречном виде. Лоск и блеск – вот что в первую очередь бросается в глаза при виде Даниила. А уже потом обаятельная улыбка и умение заболтать кого угодно. Ему удалось заворожить мою сестру. Саша не могла устоять перед такими представителями противоположного пола. Ей нравилось показное веселье, и легкая форма нарциссизма у мужчин. Меня же эти качества лишь раздражали.
Мы находились в этой больнице уже четвертый месяц. Продуктов питания и воды, нам пока хватало. Но я догадывалась, что медикаментов оставалось совсем немного. В это время года простуды и грипп, одни из самых нормальных вещей, в нашем уже далеко не нормальном мире. Но в постапокалипсисе, это путь не к больничным листам, горячему молоку и лимону, а к серьезным последствиям, которые могли привести к летальному исходу. Другими словами – мы вернулись в средневековье.
– Хорошо. Наверное... – с сомнением произнесла Влада. – Это же хорошо?
Этот вопрос она адресовала нам с Еленой и Златой. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы уловить его суть. Несмотря на то, что Влада, вместе с остальными падшими, достаточно долго обитала на земле, среди людей, некоторые наши человеческие особенности им были не всегда знакомы и понятны. Конечно, после падения, ангел лишается крыльев, начинает питаться, как человек, но такие его способности, как сила и быстрое исцеление, остаются с ними. Поэтому, когда дело касается человеческой хрупкости, падшие ангелы впадают в легкое недоумение, ведущее к ступору.
– Если, конечно, в раны не попала зараза. Вы же их промыли? – протянула я, с насмешкой наблюдая, как по лицам падших, одновременно пробегает раздражение. Елена подарила мне лукавую улыбку, с трудом сдерживая смех.
Брат с сестрой переглянулись: – За кого вы нас принимаете? За имбецилов? – спросил Даниил, скрестив руки на груди.
– Вы сами спросили, – я пожала плечами. – Я могу приглядеть за ним… – вдруг сказала я. Слова сами вылетели из моего рта. Зачем я это сказала?
Влада искренне улыбнулась: – Спасибо тебе. Мы ничего другого от тебя и не ожидали!
Мне показалось, что я попала в какую-то, не слишком замысловатую ловушку.
– Алиса умница! – похвалила меня Елена, тихонько нажав на нос Игоря указательным пальцем. – Видишь, как выглядит самопожертвование?
Игорь с недоумением посмотрел на меня и неуверенно кивнул.
– То-то же! – с чувством выполненного долга, произнесла Елена.
– Угу, – буркнула я, направляясь к двери в палату незнакомца. По дороге я осознала, что никому не хотелось нянчиться с ним, поэтому мой энтузиазм восприняли, как манну небесную. Не понимала я одного, зачем предложила свою помощь. Думаю, все-таки от скуки. Проходили дни, похожие друг на друга, как две капли воды. Ничего не происходило, ни плохого, ни хорошего. Я, конечно, была рада, что нас не пытаются убить, и нам не приходиться прятаться по крысиным норам. Но несмотря на это, я все равно, не чувствовала себя в безопасности. Каждый мой день проходил в мучительных мыслях о Сэме. Чувства беспокойства за него разрывало меня изнутри. И с каждым днем его отсутствия, оно лишь увеличивалось. Также, меня сводило с ума знание о Люцифере, и его появлении на земле, о котором я, ничего никому не могла сказать, потому что обещала Сэму.
Я медленно вошла в комнату, освещенную несколькими, почти догоревшими свечами. В рассветном мраке на стенах зловеще играли тени. Из закрытого плотной тканью окна, все же пробивались тусклые лучи солнца, пытающиеся рассеять ночной мрак. Я медленно подошла к кровати, на которой лежал незнакомец, напоминающий мертвеца. Это был молодой парень, лет двадцати пяти, на его перепачканном сажей и кровью бледно-зеленом лице, застыла гримаса ужаса, смешанная с болью. Он сбивчиво и тяжело дышал, покрываясь испариной. На его скуле виднелся синяк, который больше напоминал кляксу от краски на мольберте.