– Я хочу пить! – он вытянул меня из моих воспоминаний.
– Да, конечно! – я с радостью бросилась к столику у стены, попутно запихивая свой кулон в карман брюк. Я знала, что видеть его никто не должен. Сэм мне прямо сказал об этом.
На столике стояла бутылка с водой и чистый стакан. Мне хотелось отвлечься от своих темных мыслей, которые одолевали меня повсюду. Я мечтала сделать хоть что-то нормальное.
Я повернулась к нему, поймав его взгляд: – Как ты себя чувствуешь?
– Бывало и хуже, – холодно заметил он.
– Твоя рана не глубокая, – присев на край кровати, я помогла ему приподнять голову, аккуратно держа затылок, и поднесла к губам стакан воды. По лицу Адама прошла судорога боли, но он, взяв себя в руки, начал медленно пить. Его глаза были закрыты, он наслаждался прохладной влагой. А когда распахнул их, встречаясь со мной взглядом, по моей спине прошлась холодная волна страха. Я не смогла себе объяснить свое поведение, даже после, когда лежала без сна на своей кровати. Но в эту секунду, его глаза, почему-то, привели меня в ужас. Всему виною был их цвет. А точнее, различие в цвете. Гетерохромия, если я правильно помню. Правый глаз Адама был серый, как нависшая дождевая туча, а левый имел интересную особенность, он был наполовину карий. Я отпрянула от Адама, словно испуганный зверек от хищника. Стакан с водой выскользнул из моих рук и звонко разбился о грязный больничный пол.
Наступила тишина. Мы удивленно смотрели друг на друга. Адам перевел свой взгляд на стакан: – Это конечно не мое дело... Но с тобой такое часто бывает?
Он вновь посмотрел на меня: – Ты чего-то испугалась? – теперь его голос был обеспокоенным и серьезным. Он напряженно ждал ответа на свой вопрос. А ответа у меня не было. Я напомнила себе древнюю старушку с предрассудками, которая считает мобильные телефоны изобретением дьявола, или называет поклонниками сатаны, девочек с розовыми волосами. Гетерохромия очень даже распространенное явление. В нем нет ничего плохого или хорошего. Это просто пигмент.
– У тебя интересные глаза, – пробормотала я, пытаясь спасти свою репутацию, чтобы не прослыть психопаткой.
Адам хмыкнул и пробормотал себе что-то под нос. Мне хотелось верить, что это не были ругательства в мой адрес: – Ты странная, – пришел к выводу Адам.
– Что у вас тут? – в комнату ворвался Даниил. Падший успел переодеться и умыться, вновь подтверждая свой титул “безупречного нарцисса”. Он сердито осмотрел помещение на предмет врагов или угроз. Затем увидев осколки на полу, нахмурил брови: – Ты разбила стакан?
– Нет. Это было самоубийство. Он сам! – злобно пробормотала я, приседая на корточки.
Со стороны кровати послышался смешок.
– Ты очнулся? Это хорошо! – Даниил улыбнулся. – Меня зовут Даниил. А это наше убежище. Добро пожаловать!
Я застыла с осколком в руке. Его доброта показалась мне слегка подозрительной. За падшим не наблюдалось дружелюбия. Ну, по крайней мере, к лицам, одного с ним пола.
– Я - Адам, – произнес наш новый знакомый. – Видимо, я тебя должен благодарить за спасение?
– В том числе, – Даниил просиял. – Мы были очень удивлены. В той части города, где тебя нашли, мы давненько не видели людей.
Адам безразлично пожал плечами, а затем резко застонал от очередного приступа боли.
– Ему нужны обезболивающие и антибиотики! – произнесла я, выбрасывая осколки в старую коробку, служащую для нас мусорным ведром.
– Я знаю. Вот только их не так много осталось! – ответил Даниил, многозначительно посмотрев на меня. Сердце пропустило несколько ударов. Я знала, что наши запасы довольно быстро кончаются, и очень скоро, нам придется думать, где искать медикаменты. Но мне не приходило в голову, что они уже закончились.
– Ну, хоть что-то осталось? – раздраженно спросила я.
Даниил кивнул: – Старый добрый ампициллин, точно найдется.
Я вздохнула от облегчения: – Ампициллин, вполне подойдет, – я взглянула на Адама, пытаясь изобразить дружелюбную улыбку, но парень, лишь хмуро посмотрел на меня.
– Сейчас принесу.
Выйдя из комнаты, я словно вихрь промчалась мимо толпы падших, которые словно зомби, бесцельно бродили по коридорам. Никто не обратил на меня никакого внимания, я была словно призрак. С тех пор как нас всех свела судьба, нам пришлось уживаться вместе, так, как мы это умели. Падшие ангелы, которые присоединились к нам после неудавшегося ритуала Азазеля, так и не стали относиться к нам дружелюбно. Они держались особняком, и никого к себе не подпускали. Зато те ангелы, которые, так и не перешли на сторону Азазеля, были довольны тем, что им не приходиться вести с предателями задушевные беседы. Даниил часто говорил, что не сможет довериться таким, как они. Следовательно, наше маленькое общество, негласно, разделилось на два лагеря. Пока еще не воюющих, но готовых к этому.