— Нет! Никогда!
— Не торопись с решением. Подумай.
— О чём тут думать? Я вернусь домой и буду в полной безопасности, а взамен стану твоей личной шлюхой!
— Не шлюхой. Любовницей. Это разные вещи — уж я-то знаю, — поправила вампирша.
— Нет, нет и нет! Я не такая, как ты! Мне ничего от тебя не нужно! — воскликнула Кейт.
— Ты не представляешь, что тебя ждёт в этом мире. Мне совсем не хочется, чтобы ты умерла в муках, но если ты останешься здесь, то именно это и случится.
— Примитивный шантаж!
— Да ну? Ты избрала не самый удачный способ, чтобы узнать правду, — Элизабет заметила, что уверенность девушки пошатнулась, и решила воспользоваться этим: — Ты ничего не знаешь об этом месте. Лгать не буду — и мне не многое известно. Другое дело — твой прошлый опыт. Что обычно ждало тебя в иных измерениях?
Она внимательно смотрела на Кейт, улавливая по малейшим изменениям выражения лица её реакцию. В настоящий момент девушка находилась на распутье, и обе дороги были по-своему привлекательные и одновременно пугающие.
— Я же предлагаю тебе спасение и, в дальнейшем, наслаждение. Джейн тебе наглядно продемонстрировала, как мы умеем доставлять удовольствие, а ведь это так, пустяки, вершина айсберга. Я знаю, что тебе понравилось тогда. Или, может быть, ты предпочитаешь адские муки в этом всеми забытом месте?
Кейт всё больше сомневалась. Она понимала, что нельзя поддаваться на уговоры этой бестии, потому что её заботят в первую очередь свои интересы, но и не признавать её аргументы не могла. Всё верно: побывав в нескольких мирах, девушка везде сталкивалась с враждебной средой и — от себя не скроешь — чувствовала то же самое и здесь. Аналогично насчёт мучений, боли, страданий — их она натерпелась столько, что любой механизм на её месте уже не подлежал бы восстановлению.
"Стоит ли вновь переживать прошлые и новые кошмары только ради своих принципов? Кому нужна эта целомудренность и чистота, когда я игнорирую всех окружающих (а если не игнорирую, то ещё хуже)? Конечно, я вовсе не мечтаю о том, чтобы стать игрушкой в чужих руках, да вдобавок окунуться в извращённые развлечения, но всё познаётся в сравнении. Альтернатива куда ужаснее. Как же поступить?"
Элизабет терпеливо ждала, пока Кейт, мучимая сомнениями, неотрывно смотрела на мерцающую синюю стену. Вампирша без малейших усилий могла бы принудить девушку к рабству до самой смерти, вылепить из неё настолько развратную и ненасытную девицу, что шарахалась бы от неё, однако это не соответствовало требованиям. Она хотела, чтобы Кейт САМА согласилась на её предложение.
— А как же Джон? — неожиданно спросила девушка.
— Кто? — с гримасой нескрываемого предубеждения переспросила Элизабет.
— Джон — тот парень, с которым я попала сюда. Что с ним будет?
— Какая разница? Сдохнет где-нибудь и концы в воду.
— Минуточку. Я так не согласна. Я должна забрать его с собой.
— С чего это вдруг ты ему что-то должна? — искренне удивилась вампирша. — Он тебе никто.
— Ты не права. Ему надо помочь.
— Глупость.
— Хочешь сказать, что не можешь?
— Хочу сказать, что не желаю. Пускай остаётся здесь и сам выкручивается. Я более не имею дел с мужчинами. Без исключений.
Кейт переводила взгляд с синей стены на лицо Элизабет и обратно, постепенно осознавая истину. Она словно резко протрезвела и ужаснулась, поняв, что едва не совершила роковую ошибку. Она ПОЧТИ согласилась продать себя существу, которое сидело рядом с ней и нагло её лапало, которое убило и превратило в себе подобных несчётное количество людей, которое притворялось заинтересованным её судьбой, хотя на самом деле хотело лишь, как само выразилось, "одновременно изнасиловать её тело и душу".
Решение пришло незамедлительно, и оно было окончательным.
— Знаешь, Элизабет, иди-ка ты к дьяволу! — с несвойственной ей злобой произнесла Кейт.
На какой-то момент вампирша опешила, и девушка получила от этого несравненное удовольствие.
— Я сделаю вид, что ослышалась, — отреагировала та.
— Не стоит. Я могу и повторить.
— Выходит, ты всё-таки хочешь умереть?
— Нет, я хочу жить. Но не под твоим каблуком.
— Даже если ты и выберешься отсюда (в чём я лично сомневаюсь), то вернёшься к той жизни, которой хотела себя лишить, — атаковала уязвимое место вампирша.
Поразительно, однако и эта фраза не сбила Кейт с толку — наоборот, её непоколебимость только росла:
— Уж лучше так, чем стать омерзительной шлюхой, вроде тебя и всех твоих подружек, за исключением Джейн. Я никогда не буду одной из вас, как и она. Она осталась собой, несмотря на все твои старания. И хотя она питается кровью живых людей, она не признаёт ваши правила и убеждения. Попробуй, разубеди меня.
— С чего бы? Вот только Джейн осталась собой именно благодаря мне. Я специально это сделала, чтобы она мучилась осознанием того, кем стала и что вынуждена совершать. Впрочем, она об этом тебе говорила. А вот твоей участи в этом мире я не завидую.
— А я твоей. Извращения и порок — это для меня неприемлемо, — говоря это, Кейт ощущала необыкновенный прилив уверенности.
— Тогда ты сдохнешь.
— Именно это и должно произойти со мной, если я изменю своим принципам. А теперь проваливай отсюда. Больше нам не о чем говорить.
— Ладно, я уйду, — открыто изображая разочарование, сказала Элизабет, отпуская девушку и вставая. — Ты такая смелая, потому что думаешь, что если я сейчас на тебя наброшусь, то, будто из ниоткуда, появится Джейн и спасёт тебя?
— Отнюдь. Просто Джейн дала мне понять, что никакие вы не всесильные. Вы лишь жалкое сборище извращенцев — и ничего более.
Вампирша остановилась у синей стены и произнесла:
— Если я уйду, то больше не вернусь. Эта дверь за мной закроется, и ты останешься здесь навсегда.
— Это мои проблемы.
— Ну, как знаешь. Джессика в своё время тоже отказалась от моего предложения — исход известен. Жаль, конечно, что ты такая дура, но я не отчаиваюсь — найду себе другую.
Кейт не удержалась и рассмеялась. Этот неестественный смех был подобен вырвавшемуся через неплотный стык трубы пару. Она не могла остановиться, даже когда Элизабет скрылась в синей стене, которая после этого быстро исчезла.
Через секунду после того, как Джон пришёл в себя, он зашёлся сильным кашлем. Казалось, в его горло впились сотни маленьких иголок, от которых невыносимо першило. Чтобы хоть как-то обуздать страшный зуд, он принялся усиленно глотать слюну. Практически никакого эффекта это не дало. Тогда, едва успевая вздохнуть в коротких перерывах между очередным спазмом, он инстинктивно рванулся в ту сторону, откуда раздавался звук льющейся жидкости. К счастью, источник находился не далеко, и Стивенс, не думая о том, что может течь из отверстия в стене, приник к живительной струе.
Он выпил, пожалуй, не меньше литра, прежде чем испытал облегчение. Кристально чистая вода оказалась очень приятная и освежающая, и Джон впервые после того, как провалился в этот каменный лабиринт, почувствовал себя сносно.
Отстранившись от источника и оглядываясь, Стивенс не узнал место, в котором находился, даже если делать поправку на неверное освещение — уже знакомое ему синее сияние, источающееся отовсюду.
Он помнил, что, несмотря на стойкое нежелание, таки "познакомился" со странным туманом поближе. Настолько, что отключился. Но это произошло в ином месте, вне всяких сомнений — потому что теперь Джон находился в более широком и проветриваемом коридоре, в котором отчётливо ощущался лёгкий ветерок. Да и запаха плесени здесь почти не присутствовало.
— Выходит, всё не так уж и плохо, — с облегчением и надеждой в голосе сказал Стивенс.
"И было бы ещё лучше, если б я знал, насколько далеко ушёл от Кейт", — додумал он.
Размышлять же о том, каким таинственным образом он переместился из одного места в другое, находясь без сознания, как-то не хотелось. Лучше не отвлекаться на пустые теории и сосредоточиться на поисках выхода. Если ранее существование оного ставилось под сомнение, то теперь появился надёжный свидетель — ветер. Конечно, это не окончательное доказательство, однако уверенность (какую-никакую) вселяет.