Пролог
Девочка бежала по бескрайнему полю, усеянному ярко-жёлтыми цветами, похожими на тысячи крошечных золотых искр. Её каштановые волосы струились за спиной, переливаясь на свету оттенками радуги. Круглое лицо с розовыми щёчками светилось, а в глазах вспыхивали маленькие искорки — радость, смешанная с детским упорством. Но в этой картине было что-то слишком правильное, слишком безмятежное, словно этот день существовал отдельно от времени.
Она бежала навстречу солнцу, вытягивая к нему руки. Маленькие ладошки словно пытались поймать свет, удержать его, как удерживают бабочку. Смех девочки разлетался по полю звонкими колокольчиками. Небесно-голубое платье развевалось, когда она упала на мягкий ковер цветов. Этот момент был совершенен, как сцена из старого фильма: время словно замерло, и мир решил дать ей немного личного пространства, чтобы она могла насладиться своей маленькой вечностью.
Но у мира были свои планы.
Лёгкий ветер, что шептал ей в ухо, сменился резким порывом. Он был холодным, не по-весеннему жёстким, пронизывая до костей. Девочка остановилась, её глаза расширились. Вдалеке что-то вспыхнуло. Молния. Она разорвала небо, словно чья-то рука впилась в облака когтями.
Гром прогремел с такой силой, что земля будто задрожала под ногами. Испуганные вороны сорвались с веток, образовав в небе чёрное облако. Их карканье эхом разносилось по полю, заглушая остатки радости.
Яркий солнечный свет утонул в серой пустоте. Она подкрадывалась, обволакивала, проникала в лёгкие, душила и пугала, а девочка тщетно пыталась найти путь из этой холодной мглы. Её ноги тонули в мягкой земле, каждый шаг превращался в борьбу. Взгляд метался, но кругом были только безликие серые тени.
Туман — это не просто пелена. Это завеса, сотканная из страхов и одиночества. Он дышит за твоей спиной, он знает, где ты.
Каждый её вдох был пропитан холодом, как будто сам воздух стал чужим. Каждый шаг девочки был как голос в пустоте: неуверенный, дрожащий. Её шаги становились всё медленнее, словно туман пытался удержать её, поглотить.
Мы сами создаём иллюзии, в которые верим: страхи, пустота, потерянность. Мы убеждаем себя, что впереди нет дороги, что свет давно погас, и нас окружает лишь непроглядная тьма.
Но туман — это всего лишь преграда. Иногда в нашей жизни появляется тот, кто способен разогнать мрак, озаряя всё вокруг своим светом. Кто-то, кто поведёт нас сквозь эту тьму, напоминая, что свет никогда не исчезал. Он всегда был рядом, скрытый за завесой наших собственных страхов.
И вот, следуя за этим светом, мы наконец обретём долгожданную свободу.
Он выведет нас из тьмы...
Глава 1
Двери лифта раскрылись с едва слышным звуком, и Мира вошла в просторный холл пентхауса на тридцатом этаже Манхэттена. Высокие потолки, панорамные окна, пропускающие приглушённый свет городских огней, и обстановка, кричащая об элегантном минимализме, смешанном с дорогой роскошью, моментально напомнили ей, где она находится.
Ключи от машины с сухим звоном упали на мраморный столик у входа, и, сняв пальто, направилась в гостиную. Она бросила беглый взгляд на безупречно обставленную комнату с дизайнерской мебелью. Всё здесь выглядело как выставочный зал: красиво, но безжизненно. Мира поставила сумку рядом с диваном и едва успела развернуться, как её встретил радостный голос:
— Мира, дорогая, ты всё-таки вспомнила о своей мамочке!
В дверях комнаты стояла Элизабет Булман. Высокая, статная, с безупречным макияжем и укладкой. Её стильная одежда, дополненная дорогими украшениями, кричала о вкусе и высоком статусе. Она выглядела так, будто только что сошла с обложки глянцевого журнала — идеальная жительница Верхнего Ист-Сайда.
Мира посмотрела на неё с лёгкой усмешкой, которую трудно было прочитать.
— Ты так говоришь, будто я вообще про тебя забыла, — бросила она, небрежно кидая пальто на спинку дивана. Голос звучал отстранённо, но в нём угадывалась едва скрытая усталость. — У меня, между прочим, работа. И, если честно, я не горю желанием продолжать наш последний разговор.
Её слова повисли в воздухе, будто вызов. Элизабет чуть нахмурилась, но быстро справилась с собой, вернув на лицо привычную маску доброжелательности.