***
Я вошла на кухню и увидела Алана, который поедал остатки салата Куртидо, сидя за длинным деревянным столом.
-Доброе утро, как пробежка с Германом? - спросил он с полным ртом.- Ты дома телефон оставила и он звонил несколько раз.
-Доброе. Ой, не спрашивай. - я села за стол и положила голову на руки. - Мы теперь стараемся быть просто друзьями.
-Чч...что?!-мой друг чуть не подавился салатом. - Друзья как друзья или друзья, которые еще и трахаются?
-Мы как два ненормальных. Я не знаю, что он хочет. Иногда, мне кажется что я отлично понимаю его, а потом он снова закрывается от меня.
-Он псих неадекватный просто. У него это на лице написано. - Алан вытер губы полотенцем. - Салат просто божественный.
-Он такой же псих как и я. Чувствую это.
-Ты не псих, у тебя детская травма. А он себе на этих гонках полностью мозги отшиб. Я не понимаю его вообще, возле него такая шикарная девушка. А он корчит из себя страдальца.
-У него есть кто-то, кто сделал ему очень больно. Он не хочет о ней говорить, но и забыть свои чувства к ней, он тоже не может.
-Ага, я и говорю, что страдалец. Ему еще соску надо вручить.
-Я пойду гляну кто звонил. Не скучай. - я похлопала друга по плечу.
Поднявшись в свою комнату, решаю сначала принять душ. Через минут двадцать, я выхожу из ванной комнаты, придерживая одной рукой полотенце на теле. Беру телефон и смотрю на пропущенные. Звонки от Элизабет. Ей, какого черта, что еще надо?! Не буду сейчас перезванивать, пусть немного помучается.
Я вышла из комнаты и крикнула Алану со второго этажа: - Не хочешь прокатиться со мной?
-Нет, я останусь дома и поваляюсь у камина.
-Договорились.
Телефон снова завибрировал и на экране высветилась Элизабет. О, господи! Я не хотя ответила на звонок.
-Что надо? - я зажала ухом телефон и сняла полотенце с головы.
-Ми...Ми...Мира...-голос Элизабет дрожал.
-Ты снова пьяна? - спросила я недовольным голосом.
-Он...он...
Я услышала всхлипывания Элизабет.
-Что, черт возьми, случилось? Кто он? - Элизабет снова пытается изобразить страдающую мать.
-Он приходил ко мне. - произнесла Элизабет.
-Кто он? Ты можешь мне нормально сказать?
Наш разговор неожиданно прерывается. Я несколько раз пытаюсь дозвониться, но безуспешно. Она снова напилась и ей мерещится призрак отца. Такое уже было.
Я быстро одеваюсь, выбрав черные джинсы скинни, черную хлопковую футболку и вельветовую короткую куртку кирпичного цвета и искусственной овчины в стиле trucker. На улице сегодня пасмурно, поэтому очки не понадобятся. Обуваю черные ботинки. Собираю влажные волосы в небрежный низкий пучок. Макияж полностью отсутствует.
***
Я двигаюсь по трассе, напевая строчки из песни Birdy "Deep end"и барабаня пальцами по рулю. Вспоминаю наш разговор с Германом на кухне поздно ночью и улыбаюсь. Это был настолько трогательный и глубокий разговор между нами. Герман единственный, с кем я так говорила. Я не знаю, насколько он важен для меня, чтобы так мучиться. Смогу ли дать то, что ему нужно? Мне остается только притворяться его другом. Но, притворяясь, я загоняю себя в бездну, находясь итак уже во тьме. Странно, что после пробежки, он не звонит мне. Хотя, он и раньше мне не звонил. От этого становится смешно. Я так хочу помочь ему исцелиться от этих болезненных чувств. Мне так не хочется зависеть от Германа, но поделать с этим ничего не могу. Мой телефон снова зазвонил.
-Слушаю. - я убавила громкость музыки.
-Он приходил, - тихо прошептала Элизабет.
-Зачем ты отключилась в прошлый раз? Снова игры в бедняшку? - со злостью произнесла я.
-Он угрожал мне. - продолжает шептать Элизабет.
-Кто он?!Кто?!-я ударила ладошкой по рулю.
-Я не могу сказать. Это ошибка моей молодости. Это наша с твоим отцом ошибка.
-Какая ошибка?!- кричу я.
Она снова отключилась. Что происходит?! Я снова делаю музыку громче и замечаю в боковом зеркале машину, которая ведет себя странно. Прибавляю скорость, машина позади меня делает тоже самое. Моя скорость достигает уже сто шестьдесят километров. Я пытаюсь разглядеть водителя. Мой мустанг набирает скорость под двести километров, чтобы уйти от преследователя. Мне навстречу мчится мотоциклист и свет его фар ослепляет меня. Я ощущаю страх и надвигающуюся беду.