- Я сделал тебе бутерброд и принес воды, - предложил он, как будто бутерброд мог компенсировать то, через что я прошла. - Я чуть было не принес тебе пива, но потом вспомнил о беременности. Я не знал, стоит ли тебе пить чай. Поэтому я остановился на воде. Надеюсь, все в порядке.
Пиво. Я уже несколько месяцев не думал о пиве. Внезапно на ум пришли воспоминания о нас двоих. Я вспомнила вечера, проведенные на его веранде с пивом, пока он готовил мясо на гриле, но также быстро я вспомнила, что именно он передал меня своему дяде. Глубокий вдох - все, что мне нужно, чтобы закрепить мои более свежие воспоминания, воспоминания о событиях, которые произошли несколько часов назад в подвале этого ужасного места по милости Брата Марка. Когда я вдохнула, белое платье натянулось, раздражая новые ссадины, тем самым отталкивая любые приятные мысли и делая то, для чего они были предназначены: напомнить мне.
- Спасибо вам, - тихо сказала я. - Вы очень добры ко мне.
Он указал на еду.
- Тебе нужен стул, или ты бы предпочла…?
- Я постою, - ответила я, надеясь, что моя боль вызывала в нем чувство вины.
Когда я не подошла ближе, он спросил:
- Ты собираешься есть?
- Я жду вас.
- Меня? Я уже ел. - Замешательство в его голосе было ощутимым.
- Брат Дилан, я жду, когда вы благословите еду, чтобы я могла поесть.
- Черт, да, я уже это сделал. Давай ешь.
Когда он потянулся к телефону, который я оставила на столе, мое сердце пропустило удар. Я была счастлива, что не позвонила.
- Ты удалила номер, который я сюда записал? Что, если бы кто-то пришел сюда?
- Просите, я не знаю, как это произошло. Я просто держала его. Кажется, я до чего-то дотронулась, и экран потемнел. - Я улыбнулась своему собственному таланту, когда сделала большой глоток воды. Мое веселье быстро испарилось, когда я заметила свой пустой безымянный палец, и мои мысли вернулись к Джейкобу.
- Все в порядке. Я вернулся.
- Почему? - спросила я, откусив от бутерброда с индейкой. Когда мои зубы погрузились в мягкий хлеб, я поняла, как проголодалась, и почти застонала от вкуса майонеза. Я не ела его с тех пор, как оказалась в "Свете", и неповторимая сладость была раем.
- Что? - спросил Дилан.
Я положила бутерброд и опустила подбородок.
- Простите. Я знаю, что лучше не задавать вопросы мужчинам. Это моя самая большая проблема. Я просто не понимаю, почему вы так добры ко мне. Как никто здесь.
- Я разговаривал с Мариам. Все будет по-другому.
Я кивнула и снова потянулась за бутербродом. Когда я это сделала, мое дыхание перехватило, в тот момент, когда Дилан накрыл мою руку своей.
- Я знаю, что для тебя это не имеет смысла, но, если бы это было так, я бы сказал, что у меня не было выбора.
Проклятье! У нас у всех есть выбор.
Я прикусила губу, стараясь держать ту часть, которая была Сарой, невозмутимой. Та часть меня, которая была Стеллой, больше не возвращалась к приятным воспоминаниям. Она была готова протащить Дилана через весь тот ад, в который он ее закинул.
- Мой дядя не вернется сюда еще как минимум несколько дней. Я попытаюсь что-то предпринять.
- Брат, - сказала я, чувствуя, что этот титул смущает его, - я не хочу здесь оставаться. Я хочу вернуться к своему мужу. - Настоящая слеза скатилась по моей щеке. - Я не хочу быть невестой "Света". Я знаю, что, не принимая эту честь, о которой говорила сестра Мариам, я заслуживаю наказания, но я не хочу этой чести.
С каждым словом, которое я говорила о невестах "Света" и чести, рука Дилана на моей руке напрягалась сильнее.
- Вот, - сказал он, придвигая телефон ближе ко мне. - Возьми его. Я вбил туда свой номер. Ничего не трогай, пока я тебе не понадоблюсь. Мне нужно еще кое с кем поговорить, прежде чем я смогу оставить тебя одну. Просто сиди тихо и доедай ужин.
- Да, Брат.
Он фыркнул и указал на дверь, которую я подметила ранее.
- Если понадобится, там есть ванная. Помни, никого не впускай, кроме меня.
- Да, Бра... Дилан.
И вот так он оставил меня одну во второй раз. Я не знала, с кем он собирался говорить и поможет ли это. Независимо от того, насколько это было удобно, я не хотела доверять ему. Я уже отдала свое доверие Джейкобу.
Покончив с бутербродом и водой, я посмотрела в окно на переливающийся разными цветами бассейн. Что бы я ни делала, мои мысли возвращались к "Северному Сиянию". Я беспокоилась о Джейкобе и конверте, о котором говорил Отец Габриэль. Я беспокоилась о Рейчел и Бенджамине. Отец Габриэль упоминал что-то о разговоре с ними. Он сказал, что это больше не проблема. Я не хотела даже думать о том, что это значит.