- Ох, - сказала сестра Тереза, - это должно быть ужасно.
Я вздохнула.
- Так и было, но каждый старался помочь. - Я пожала плечами. - Думаю, я просто смирилась с тем, что мои прежние воспоминания не важны. Если бы были важны, и если бы вспомнить их было волей Господа и Отца Габриэля, то они бы вернулись.
- Хорошо, что вы с нами, сестра, - сказала сестра Марта.
Время от времени я пыталась осмотреться. Я искала пронзительные голубые глаза из моих воспоминаний. Однако, присутствие Дилана на службе не имело смысла. Он никогда не уходил в воскресенье утром или в среду вечером, когда мы встречались. Не то, чтобы я проводила с ним каждое воскресенье или среду, но некоторые из этих дней мы проводили вместе.
Я наблюдал за тем, как мужчины и женщины всех национальностей продолжали входить в комнату. Святилище было не только меньше нашего, оно было намного старше. Стены были из шлакобетона, и все было чисто, но явно изношено. Потертый ковер нуждался в замене. Из того немного, что я видела и узнала, я предположила, что деньги "Света" уходят в другие места.
Полированные деревянные балки выступали в центре потолка, а длинные цилиндрические светильники свисали на тросах. Впереди возвышалась сцена. Там, где в некоторых церквях мог быть хор, была зона отдыха для членов Комиссии и членов Собрания. Я старалась не паниковать, когда поняла, что Джейкоба здесь нет. Я видела, как он ушел в том направлении, но, оглядевшись, поняла, что что-то случилось. Стул рядом с Братом Илаем был пуст.
Я повернулась, ища Брата Мику. Он сидел не слишком далеко позади. Когда наши глаза встретились, он широко раскрыл глаза и слегка покачал головой.
Что это значит? Где он? Куда он ушел?
Прикусив губу, я обдумывала варианты. Я знала, что Джейкоб не оставил бы меня. Кроме того, Мика все еще был здесь. Если бы я исчезла, он бы искал меня. Я была перед ним в долгу.
- Сестра Тереза, - спросила я, - есть ли здесь туалет, которым я могу воспользоваться перед службой?
- Служба скоро начнется.
Я сморщила нос.
- Я никому не говорила, - прошептала я, - но, я думаю, что могу быть беременна.
- О, я понимаю. Да, давайте я покажу вам...
Когда мы уже были готовы встать, в зале воцарилась тишина, и отец Габриэль вышел на сцену из двери справа, а за ним шел Джейкоб. Сестра Тереза покачала головой, и я понимающе кивнула. Мы не можем покинуть наши места до окончания службы.
Я прищурилась, пытаясь лучше разглядеть мужа. Для остальных последователей не было ничего необычного, когда он занял свое место возле Брата Илайя, и я могла сказать, что что-то было не так. Продолжая смотреть, я дождалась, когда его темные глаза встретились с моими. В этот момент его челюсть напряглась, и даже издалека я увидела гнев в его глазах и напряжение в плечах, как раз перед тем, как изменилось выражение его лица.
Что-то случилось, и он пытался защитить меня. Я просто не знала, что именно.
На протяжении всей службы я ждала чего-то, что-нибудь от Джейкоба или Отца Габриэля. Я не знала, сделает ли он грандиозное представление нас в качестве гостей или хоть какое-то объявление. Вместо этого служба проходила так же, как и в "Северном сиянии". Я то стояла, то сидела, читала ответы и стихи так же, как и все остальные.
Я хорошо усвоила уроки.
Как только я начала расслабляться, я заметила руки сестры Терезы на коленях. С ее темной кожей сожженные кончики пальцев были еще более заметными. Вращая запястьем и видя собственные кончики пальцев, я почувствовала, что мне нужно положить конец этой пародии. А потом все изменилось.
Глава 20
Джейкоб
Несколькими минутами ранее
- Какого черта? - спросил я, когда мои руки оказались сжатыми за спиной. Я не мог видеть человека, который удерживал меня, но я точно мог видеть мудака передо мной.
- Я видел ее лицо, - сказал Ричардс, стиснув зубы.
Жар растекся в груди, пока я пытался расслабить руки. Очевидно, он закончил свою демонстрацию правого хука.
- О чем ты говоришь? - спросил я.
- Стелла! Это ее гребанное имя.
- Стелла? - Я сделал все возможное, чтобы казаться удивленным. Двигая плечами, я сказал: - Отпусти мои чертовы руки. Я не собираюсь бить этого придурка.
- Нет, конечно, нет, - ответил Дилан. - Ты бьешь только женщин.
Как только мои руки оказались на свободе, я шагнул вперед - в сторону Ричардса.
- Ты говоришь о моей жене. И то, что происходит между мной и моей женой не твое собачье дело.