Жестом Отец Габриэль сказал Илайю отойти и посмотрел на Ричардса.
- Пока никаких препаратов, - сказал Ричардс, глядя прямо на дядю. - К тому же, к ней не вернулась память. Черт! Она назвала меня "Брат". - Он отвернулся к окну. - Я не понимаю, как черт возьми, все это работает. Получу ли я когда-нибудь Стеллу обратно?
- Ты предал ее, - повторил я в миллионный раз.
Он повернулся ко мне и сквозь сжатую челюсть ухмыльнулся:
- Я спас ее гребаную жизнь!
- Хватит! - Приказал Отец Габриэль. - Я больше не намерен терпеть эти дебаты. - Он махнул рукой в сторону Илайя. - Забери ее.
- Отец... - начал я, снова преграждая путь Илайю.
- Брат Джейкоб, если вы не отойдете в сторону, мне понадобится новый пилот, и усилия моего племянника будут напрасны. Я устал от этого. Женщина не стоит таких хлопот.
Стоит. Сара стоит.
- Вы отдали ее мне. Могу я попрощаться? - Я не мог сдержать слез, катящихся по щекам.
Он кивнул.
- Поторопитесь. Вы можете отнести ее туда, где она останется. Дилан покажет вам дорогу.
Плечи Ричардса поникли, но он не стал спорить и не обернулся.
Мое тело вздрогнуло, когда я развернулся и посмотрел на Сару. Ее щеки были мокрыми от слез, несмотря на то, что она старалась не выдать своих эмоций. Проклятье, я даже не знал, что она в сознании. Если она и издавала звуки, то мы шумели сильнее. Однако даже Илай, казалось, не знал, что Сара слушает. Как только я взял ее на руки, я снова повернулся к Отцу Габриэлю.
- Обещаю, я сделаю все, о чем вы просите. Я посвятил себя "Свету" и вам. Отец, я прошу вас сохранить ей жизнь и безопасность. Пожалуйста, после того, как я отдам вам конверт и верну ваше доверие, позвольте мне вернуть ее. Я буду идеальным последователем, членом Собрания и пилотом. Я сделаю все, что вы попросите.
Отец Габриэль встал, положил руки на стол и наклонился вперед.
- Брат, только из-за работы в прошлом, а не из-за того, что ты сказал сегодня, я пересмотрю свое решение после того, как увижу результаты. А пока она будет жить.
Я выдохнул.
- Однако, - продолжил он, - эта женщина доставила мне больше проблем, чем кто-либо из тех, кому была предоставлена такая же привилегия. Если придет время удовлетворить вашу просьбу, предупреждаю, вам может не понравиться то, что вы найдете.
Какого хрена?
- Меня, - я попробовал снова. - Меня, накажите меня. Она ни в чем не виновата.
Я не видел лица Ричардса, потому что он все еще пялился в окно. Несмотря на то, что его голос был тихим, я слышал каждое слово.
- Это она во всем виновата. Если бы она только послушала.
Я не должен был понять, но я понял, и от ясности его слов по спине пробежал холодок.
- Дилан, - потребовал Отец Габриэль, - покажи Брату Джейкобу новую комнату Сары. Поторопись, мне нужно успеть на самолет, и мне нужен пилот.
Я отвернулся, не в силах больше смотреть на Отца Габриэля. Я бы разбил этот чертов самолет, если бы знал, что это спасет ее.
Когда Илай открыл дверь, я посмотрел прямо в его темные глаза. Вместо того чтобы встретиться со мной взглядом, он опустил глаза в пол. Мы были членами Собрания. Это было чертово братство, и он стоял здесь и держал чертов нож, который Отец Габриэль поворачивал. Ричардс молчал, пока я следовал за ним по коридору мимо арки, ведущей к большой кухне. Я не обращал никакого внимания по сторонам, но заметил на кухне женщин, одетых в одинаковые белые платья, как и та женщина, которую я видел у входа. Наконец мы подошли к другой двери.
Когда Ричардс открыл ее, он щелкнул выключателем и сказал:
- Смотри куда идешь.
Неужели? Как будто ему не насрать.
Меня обдало холодом, когда я шагнул из богатства в холодный, тоскливый мир. Как будто почувствовав мои опасения, Сара задрожала в моих объятиях, и ее печальные голубые глаза уставились на меня. Я не хотел, чтобы Ричардс заметил, но в нашем кратком пристальном взгляде я попробовал передать столько, сколько я мог. Я пытался сказать ей, что люблю ее, что переверну небо и землю, чтобы вернуться к ней, и что я не хотел покидать ее.
Шаг за шагом мы спускались по лестнице. Длина лестницы сказала мне, что это было больше, нижний уровень — это был подвал. Даже температура падала, пока мы продолжали спуск. Когда мы приблизились к подножию, стена справа от меня кончилась, и я стоял, с отвращением глядя на то, где мы были, на то, что я видел. Некрашеные бетонные блоки создавали толстые стены, а вместо хрустальных светильников, которые я видел наверху, с потолка свисали голые лампочки. Комната была не чем иным, как незаконченной бетонной коробкой, даже пол был гладким, холодным цементом.