Этот вопрос все еще вертелся у него в голове, когда он услышал новые взрывы - на этот раз на земле... где два его резервных отделения следовали за ним на своих БТРах.
У него еще не было времени осознать, что это были за взрывы, прежде чем штурмовые винтовки, спрятанные за деревьями и под сугробами листьев по всему южному склону тропы, открыли огонь.
И, к несчастью для командира взвода Дирака как будущего новатора шонгейри, мужчины и женщины, державшие эти штурмовые винтовки, понимали, как распознать командира пехотного формирования шонгейри.
- Прекратить огонь! Прекратить огонь! - взревел Стивен Бучевски, и лай и трескотня автоматического оружия резко стихли.
Он занимал свою позицию, все еще держа М16 наготове, пока осматривал зону поражения и беспорядочно разбросанные тела шонгейри. Один или двое все еще корчились, хотя, похоже, это продлится недолго.
- Хорошо, - произнес голос позади него с яростным, очевидным удовлетворением, и он оглянулся через плечо. Мирча Басараб стоял в густой тени леса, наблюдая за патрулем, попавшим в засаду. - Молодец, мой Стивен.
- Может быть, и так, но нам лучше поторопиться, - ответил Бучевски, ставя оружие на предохранитель и поднимаясь со своей огневой позиции.
Он знал, что выражение его собственного лица было более встревоженным, чем у Басараба. Это был третий жесткий контакт с шонгейри за шесть дней с тех пор, как он передал своих людей под командование Басараба, и, судя по словам румына, они приближались к анклаву, который он создал в горах вокруг озера Видрару. Что означало, что им действительно нужно было избавиться от этого настойчивого - хотя и неумелого - преследования.
- Думаю, у нас есть немного времени, - не согласился Басараб, глядя дальше по тропе на столбы дыма, поднимающиеся от того, что было бронированными машинами, пока с ними не разобрались отделение Джонеску и половина первоначальных людей Басараба. - И на этот раз кажется маловероятным, что сообщение дойдет до них.
- Может быть, и нет, - признал Бучевски. - Но их начальство должно хотя бы приблизительно знать, где они находятся. Когда они не зарегистрируются по расписанию, кто-нибудь придет их искать. Снова.
Возможно, его слова прозвучали так, как будто он был не согласен, но на самом деле это было не так. Во-первых, потому, что Басараб, вероятно, был прав. Но, во-вторых, потому что в течение последней недели или около того он пришел к пониманию, что Мирча Басараб был одним из лучших офицеров, под началом которых он когда-либо служил. Что, по его мнению, было высокой похвалой для любого иностранного офицера из любой морской пехоты... и это не помешало румыну стать одним из самых страшных людей, которых когда-либо встречал Бучевски.
Многие люди, возможно, этого и не осознавали. При лучшем освещении лицо Басараба приобретало костлявую, лисью привлекательность, а его улыбка часто была теплой. Бучевски был убежден, что теплота в этой улыбке тоже была искренней, но за этими блестящими зелеными глазами были и темные, неподвижные уголки. Такие места, которые были не чужды слишком многим людям с Балкан после Чаушеску или афганских гор, где Бучевски провел так много времени. Темные места главный сержант Стивен Бучевски узнал, потому что в своей жизни он встречал так много других страшных людей... и потому, что теперь внутри него тоже было темное, тихое место с надписью "Вашингтон, округ Колумбия".
И все же, что бы ни было в прошлом Басараба, этот человек был почти пугающе компетентен и излучал некую непринужденную харизму, с которой Бучевски редко сталкивался. Ту харизму, которая могла бы завоевать лояльность даже Стивена Бучевски, да еще при столь относительно коротком знакомстве.
- Твоя точка зрения хорошо понята, мой Стивен, - сказал теперь Басараб, улыбаясь почти так, как будто он прочитал мысли Бучевски, и протягивая руку, чтобы положить ее на плечо высокого американца. Как и почти собственническая манера, с которой он сказал "мой Стивен", это могло быть покровительственным. Это было не так.
- Однако, - продолжил он, и его улыбка исчезла, - полагаю, что, возможно, пришло время отправить этих паразитов в другое место.
- По-моему, звучит заманчиво. - В голосе Бучевски прозвучала нотка скептицизма, и Басараб усмехнулся. Это был не особенно приятный звук.