Парень с подзорной трубой поставил ее на землю. Сложив ладони рупором перед ртом, он крикнул: “Ункерлант?”
“Да, мы из Ункерланта”, - крикнул в ответ лейтенант Анделот. “Кто вы?”
Гаривальд не мог разобрать весь ответ, но одно слово было очень отчетливым: “Куусамо”. Благоговейный трепет пронзил его. Его соотечественники и те парни на другом берегу Альби с боями преодолели половину Дерлавая, чтобы встретиться здесь.
То же самое осознание охватило и остальных солдат Свеммеля. “Силами свыше”, - тихо сказал кто-то. “Мы разрезали Алгарве пополам”, - добавил кто-то еще. Большинство мужчин начали подбадривать. Пара начала плакать. На другом берегу куусаманцы тоже подбадривали.
“Мы должны переправиться”, - сказал Анделот. Он посмотрел вверх и вниз по реке.
Гаривальд сделал то же самое. “Там гребная лодка!” - воскликнул он в тот самый момент, когда Анделот направился к ней. Гаривальд поспешил за своим командиром роты. Если у меня когда-нибудь будут внуки, я смогу рассказать им об этом, подумал он. У другого солдата была та же идея. Гаривальд постучал по трем бронзовым треугольникам, которые показывали, что он сержант. Другой мужчина оскалил зубы в разочарованной гримасе, но отступил.
Гаривальд был неуклюж с веслами. Ему было все равно, а Анделот не жаловался. Они бы гребли своими палками, если бы в лодке не было весел.
На другом берегу куусаманцы встретили их с распростертыми объятиями. Они угостили ункерлантцев копченым лососем и вином. У Гаривальда в бутылке с водой было что-то покрепче вина. Он с радостью поделился этим. Смуглые маленькие человечки с раскосыми глазами причмокивали губами и хлопали его по спине.
Никто из них не говорил по-ункерлантски, и ни Гаривальд, ни Анделот не знали ни одного из их языков. Один из куусаманцев попробовал другой язык. “Это классический каунианский”, - сказал Анделот. “Я знаю о нем, но я на нем не говорю”. У него был какой-то альгарвейский, и он старался изо всех сил. Оказалось, что пара куусаманцев тоже знает кое-что из вражеской речи.
“Что они говорят, сэр?” Спросил Гаривальд с набитым ртом лосося. На вкус все было удивительно вкусно.
“Они говорят, что теперь это ненадолго”, - ответил Анделот. Гаривальд энергично кивнул, чтобы показать, как сильно он надеялся, что они были правы.
Как и в течение многих недель, Эалстан с тоской вглядывался в сторону Громхеорта. Армия ункерлантеров, частью которой он был небольшой, но неохотно, не атаковала его родной город так яростно, как могла бы, и, похоже, была довольна тем, что время и голод сделали часть своей работы за них. Рыжеволосые там голодают, подумал он. Это прекрасно, но моя семья тоже голодает.
Он задавался вопросом, остался ли у него в живых кто-нибудь из семьи. Все, что он мог сделать, это надеяться. Скоро я узнаю. Люди говорили, что армия ункерлантера на юге наконец-то начала свое грандиозное наступление на Трапани. Он не знал, было ли это правдой или просто еще одним слухом. Однако он подозревал, что в этом была доля правды, потому что битва вокруг Громхеорта тоже снова разгоралась.
Драконы сбрасывали яйца на город и пикировали на высоту крыши, чтобы поджечь всех вражеских солдат, которых им удавалось застать вдали от укрытия. Швыряльщики яйцами еще сильнее наказали Громхеорта. Бегемоты выступили вперед, собираясь почти презрительно за пределами города, чтобы сообщить альгарвейцам, что их ожидает.
Ункерлантский офицер вошел в Громхеорт под флагом перемирия, чтобы в последний раз потребовать капитуляции. Альгарвейцы отослали его обратно. Он случайно проходил мимо полка Эалстана, качая головой. Кто-то крикнул ему: “Нам придется раздавить сукиных сынов, а?”
“Это верно”, - ответил посланник. В эти дни Эалстан довольно хорошо следил за Ункерлантером. Офицер добавил: “Мы тоже можем это сделать”. Возможно, он ожидал, что солдаты разразятся радостными криками. Если это произошло, он был разочарован. Они видели слишком много сражений, чтобы стремиться к большему.
Перед рассветом следующего утра еще больше драконов налетело на бедный, осажденный город Эалстана. Яйцеголовые снова обрушились на Громхеорт. Он поморщился при виде хаоса и разрушений впереди. Как мог кто-либо, альгарвейский солдат или гражданский из Фортвежии, пережить избиение, устроенное ункерлантцами этому месту?