“Отличная работа, ребята”, - сказал Сабрино в свой кристалл. “Теперь давайте вернемся домой и ляжем спать”.
Он как раз повернул к драконьей ферме, с которой пришел, когда драконы ункерлантеров задели его крыло. Их было всего пара эскадрилий - но это означало, что они превосходили численностью его товарищей и его самого в три или четыре раза к одному. И их драконы были свежими, не изношенными и были полны киновари. Они летели в два раза дальше, чем могли альгарвейские твари.
Несмотря на все это, люди Сабрино были сведущи в полетах на драконах и быстро уничтожили пару вражеских зверей - одного огнем сзади, другого хитрым огнем, который убил ункерлантского драконьего летуна и позволил дракону летать на свободе. Сабрино подумал, что они еще могут вырваться на свободу и снова отвоевать себе дорогу на ферму драконов.
Он увидел дракона, который напал на него и его собственного скакуна, всего лишь размытым пятном в лунном свете, а затем язык пламени, приближающийся к нему. Мгновение спустя он закричал, но его крик затерялся, утонулв оглушительном реве агонии его дракона. Ветер ударил ему в лицо, когда дракон накренился к земле, но он едва ли заметил. Его левая нога горела.
Когда он посмотрел вниз, то увидел, что его левая нога была в огне. Как и дракон. Он сбил пламя кулаком. Дракон все еще мог летать, хотя, в некотором роде - ункерлантский зверь стрелял с дальней дистанции, не желая приближаться. Если бы его драконопасец приблизился, он был бы уже мертв, как и его скакун. Все было достаточно плохо и так. Сабрино хотел потерять сознание, но боль в ноге не позволила ему. Он ударил дракона стрекалом, направляя его обратно на юго-восток.
Он не долетел до драконьей фермы. Он упал посреди поля со свеклой. Шок от приземления заставил Сабрино снова закричать.
Зловоние горелой плоти дракона и его собственной наполнило его ноздри.
Он ослабил ремни и упал на землю. Если бы дракон раздавил его или сжег в своих собственных муках, все было бы кончено, и он бы совсем не возражал. Но оно неистовствовало, оставив его лежать там и надеяться на смерть.
Прежде чем это нашло его, это сделали альгарвейские солдаты. Они пришли, чтобы разобраться с раненым драконом, но забрали Сабрино обратно в палатку целителя. Целитель бросил один взгляд на то, что осталось от его ноги, и сказал: “Извините, полковник, но это придется снять”.
“О, пожалуйста!” Сабрино застонал. Целитель удивленно моргнул, затем кивнул. Двое дюжих помощников подняли Сабрино и опустили его в нечто, похожее на огромный контейнер для отдыха. Его восприятие окружающего мира было прервано.
Когда она вернулась, вернулась и боль. Целитель дал Сабрино бутылку густой, сладкой, противной жидкости. Он осушил ее досуха. После того, что казалось вечностью, но не могло быть больше четверти часа, боль отступила. Целитель сказал: “Я думаю, ты будешь жить. С тростью и колышком вы даже можете снова ходить. Но для вас, полковник, война окончена ”.
Под действием наркотика это едва ли имело значение. Под действием наркотика, казалось, ничего особенного не имело значения. Может быть, мне следовало начать принимать это вещество, чем бы оно ни было, давным-давно, смутно подумал он. Он улыбнулся целителю. “Ну и что?” - сказал он.
До начала Дерлавайской войны Ильмаринен знал не так уж много ункерлантцев. В огромном королевстве была своя доля талантливых магов, но они публиковались реже, чем их коллеги дальше на востоке - либо так, либо они публиковались на своем родном языке, а не на классическом каунианском. А Ункерлантский, по предвзятому мнению Ильмаринена, был языком, подходящим только для ункерлантцев. Маги из Ункерланта приезжали в коллоквиум не так часто, как их коллеги из королевств восточного Дерлавая. Возможно, они боялись раскрывать секреты. Может быть, король Свеммель боялся, что они это сделают, и не выпустил их.
Теперь у Ильмаринена были все шансы, он хотел увидеть Ункерлантерса вблизи. Регулярное паромное сообщение осуществлялось через реку Альби, которая отделяла куусаманских оккупантов Алгарве на восточном берегу от солдат Свеммеля на западном. Ильмаринену идея парома тоже показалась интересной. В Куусамо, где реки зимой замерзают, ими пользовались реже, чем здесь, на мягком севере Дерлаваи.
Ильмаринен, конечно, нашел почти все интересным. При каждом удобном случае он засовывал свой значок мага в карман туники и отправлялся на западный берег Альби, чтобы узнать все, что мог, об ункерлантцах. На пароме, крепкой гребной лодке, была команда, наполовину куусаман, наполовину ункерлантец. Когда человеку из одной страны нужно было поговорить с человеком из другой, он, скорее всего, использовал альгарвейский, чем любой другой язык. Для мастера-мага это было еще одной иронией, которую стоило смаковать.