Впереди, за Леудастом, горела Трапани. Теперь он мог видеть столицу Алгарве, видеть высокие здания, которые отмечали сердце великого города. Некоторые из них были явно ниже ростом, чем до того, как драконы начали сбрасывать на них яйца. Если они все упадут, Леудасту было все равно.
Он просто хотел быть там в конце боя, когда - если - это, наконец, произойдет. Ункерлантцы пробились в пригороды Трапани. Они окружили город. Но впереди все еще оставалась пара последних колец обороны. Как и все то отвратительное волшебство, которое оставили рыжеволосые.
Град яиц обрушился на альгарвейские позиции перед людьми Леудаста. Пара бегемотов неуклюже двинулась к ним и забросала яйцами все, что не успели расплющить придурки за линией фронта. Леудаст дунул в свой офицерский свисток. “Вперед!” - крикнул он.
Не все альгарвейцы были мертвы, как бы сильно он ни желал, чтобы они были мертвы. Они знали все, что нужно было знать о том, как найти убежище. Как только ункерлантцы вышли из-за укрытия, чтобы броситься к ним, они выскочили и начали палить. Люди в каменно-серых туниках падали, некоторые были ранены, некоторые нырнули в укрытие.
“Руки вверх!” Леудаст крикнул по-альгарвейски. “Палки опустить!”
Альгарвейец вышел из-за стены. Он действительно высоко поднял руки. Леудаст сделал деловой жест концом своей трости. Рыжеволосый поспешил прочь. Леудаст сомневался, что ему больше пятнадцати лет. Король Мезенцио скреб дно бочки.
Конечно, таким же был и король Свеммель. Некоторым из людей, которых вел Леудаст, было не больше лет, чем новому пленнику. Если бы альгарвейцы были достаточно сильны, чтобы продолжать войну еще пару лет, ни у них, ни у ункерлантцев вообще не осталось бы людей в живых.
Видя, что первого рыжего, который сдался, не убили на месте, еще больше людей Мезенцио - или, скорее, парней Мезенцио - вышли из укрытия с руками над головами. Леудаст и его соотечественники тоже отослали их в тыл. Но затем лучи ближе к центру Трапани сбили с ног нескольких солдат в килтах, которые пытались выйти из боя. Леудаст снова нырнул в укрытие, но несгибаемых там, наверху, казалось, больше интересовали горящие альгарвейцы, которые сдались, чем ункерлантцы, которые заставили их сдаться.
В Свеммеле такие люди служили бы инспекторами в тылу, чья работа заключалась в том, чтобы избавляться от любого человека, пытающегося отступить без приказа. Леудаст всегда презирал их - презирал и в то же время боялся. Ему не было жаль видеть, что они были и у другой стороны. По крайней мере, это доказывало, что его королевство было не единственным, где росли такие ублюдки.
Бегемоты бросали яйца в здания и кучи щебня, из которых пылали несгибаемые. Когда ункерлантские пехотинцы бросились к укреплениям, уцелевшие рыжеволосые выскочили из своих нор и обстреляли их, крича: “Альгарве!” и “Мезенцио!”
Бой длился недолго. Не так уж много альгарвейцев были достаточно упрямы, чтобы так яростно сражаться за дело, которое теперь стало безнадежным, и люди Свеммеля были там в большом количестве. Но альгарвейцы, которые сражались, отказались отступить, вместо этого погибнув на месте. И они заставили ункерлантцев заплатить полную цену - заплатить больше, чем полную цену - за то, что они их выкопали.
Все больше альгарвейских солдат сдавались, как только группа несгибаемых исчезала: страх перед ними заставлял других сражаться. Но солдаты Мезенцио превратили парк и несколько близлежащих домов в опорный пункт. Там было несколько яйцекладущих и бегемот с тяжелой палкой, который воспользовался обломками, чтобы снова и снова палить из укрытия, сбивая с ног нескольких ункерлантских тварей.
С таким же успехом это мог быть Зулинген, подумал Леудаст. Он прошел через тамошние бои квартал за кварталом, возможно, худшие за всю войну. Мгновение спустя он пожалел, что это сравнение пришло ему в голову. Он тоже был ранен в Зулингене. Он не хотел, чтобы это повторилось. Позже он получил еще одну рану, в герцогстве Грелз. Насколько он был обеспокоен, двух бледных, сморщенных шрамов для спасения его королевства было вполне достаточно.
Расчистка рыжих от их маленького редута заняла весь день. Только после того, как драконы налетели сверху и убили того бегемота, работа была выполнена. Здесь в этом отношении все было проще, чем в Сулингене. У альгарвейцев почти не осталось драконов. Тогда Леудаст провел много времени, прячась в норах в земле, пока альгарвейские звери пылали и сбрасывали сверху яйца.