“Я знаю это, сэр”, - сказал Земайту. “Теперь я это знаю”.
“Тогда ладно. Я все улажу”, - сказал Скарну. Земайту снова начал шмыгать носом. Скарну похлопал его по спине. Иногда его пост того стоил.
Восемнадцать
Хорошего тебе дня”, - сказал Валамо на классическом каунианском, когда Талсу вошел в ателье Куусамана.
“Доброго вам дня, сэр”, - ответил Талсу на куусаманском. Слово, фраза, спряжение за раз, он усваивал язык страны, которая приняла его. Плоские гласные, некоторые короткие, некоторые длинные, все еще казались странными в его устах, но люди понимали его, когда он говорил. Однако, если они не замедлялись ради него, ему было трудно их понимать.
“Как ты сегодня?” Спросил Валамо, переключаясь на самого Куусамана.
“У меня все хорошо, спасибо”. Талсу произнес еще одну стандартную фразу. Затем ему пришлось вернуться к классическому каунианскому: “Что мне сегодня делать?”
“Какие-нибудь леггинсы, плащ для отделки, несколько других вещей”, - сказал Валамо, также на древнем языке. Он улыбнулся Талсу. “С тех пор, как ты научил меня этому замечательному заклинанию, мы делаем больше за меньшее время”.
Талсу улыбнулся в ответ и покорно кивнул. Он все еще испытывал смешанные чувства по поводу этого очарования. Это было все, что сказал альгарвейец, который научил этому его отца и его самого. Если бы только он не научился этому у рыжей! Само заклинание, несомненно, было чистым, но разве оно не выросло на зараженной почве?
“Что ж, за работу”, - сказал он, подавляя свои сомнения, как делал почти каждый день. Он твердо усвоил эту часть Куусамана; Валамо говорил это под любым предлогом или вообще без него. Новый босс Талсу был более солнечным человеком, чем его собственный отец, но не менее преданным тому, чтобы делать то, что нужно, и следить за тем, чтобы все остальные делали то же самое. Талсу спросил: “Что ты хочешь, чтобы я сделал в первую очередь?” Здесь он тоже никогда не ошибся бы, даже если бы ему пришлось сказать это на классическом каунианском.
“Снимай плащ”, - сказал ему Валамо. “Как только ты закончишь с этим, скажи мне, и я посмотрю, что нужно делать дальше”.
Это тоже было на классическом каунианском; Талсу мог ответить на куусаманском и ответил: “Хорошо”.
Он был занят работой над плащом - гораздо более тяжелой одеждой, чем носил бы кто-либо в Елгаве, и еще одной, похожей на те, что он шил для альгарвейских солдат, направляющихся в Ункерлант, - когда зазвонил колокольчик над дверью магазина Валамо. Когда Талсу поднял глаза, он вздрогнул в тревоге, потому что подумал, что мужчина, вошедший в магазин, сам был альгарвейцем. Парень был высоким рыжеволосым и носил тунику и килт.
Но у него также были узкие глаза, посаженные наискось, и волосы, собранные в аккуратный конский хвост на затылке. Лагоанец, понял Талсу и вздохнул с облегчением.
Однако, если он был лагоанцем, он превосходно говорил на куусаманском - говорил на нем слишком быстро, чтобы Талсу мог разобрать. Он моргнул, когда Валамо повернулся к нему и сказал: “Он не хочет говорить со мной. Он хочет поговорить с тобой”.
“Ко мне?” Пораженный Талсу перешел на елгаванский. Перейдя на классический каунианский, он кивнул вновь прибывшему. “Чего вы хотите, сэр?”
“Ты можешь понять мой валмиеранский?” - спросил парень. Талсу кивнул; его собственный язык и язык другого каунианского королевства на востоке были близкими родственниками. “Хорошо”, - сказал рыжеволосый мужчина. “Я хочу, чтобы ты сшила мне свадебный костюм”.
“Свадебный костюм?” Эхом повторил Талсу, все еще застигнутый врасплох. Затем его разум заработал. “Почему я? Кажется, ты знаешь, кто я”.
“Да, знаю”, - ответил лагоанец. “Видишь ли, женщину, на которой я женюсь, зовут Пекка”. Он подождал, вызовет ли это реакцию Талсу.
“О!” Талсу воскликнул. “Пожалуйста, сделай ее счастливой ... А?”
“Меня зовут Фернао”, - сказал лагоанец.
“Спасибо вам, мастер Фернао”, - сказал Талсу. “Пожалуйста, сделайте ее счастливой. Я так многим ей обязан. Если бы не она, я бы до сих пор сидел в елгаванской темнице”.
“Я перевел письмо твоей жены”, - сказал ему Фернао. “Она тоже имела к этому некоторое отношение”.