Антон отстранился и в полном бессилии упал на спину, раскинув в стороны руки. Он улыбался и благодарил каждого из пришедших на помощь друзей поименно, зная, что больше никогда не забудет их лиц.
22
Фонарь погас, и Настя погрузилась в темноту. Ее ноги сделались ватными, и дрожа от леденящего страха, она медленно осела на пол, прислонившись спиной к изножью кровати. Фонарь выпал из ослабевших пальцев, глухо ударившись о потертый линолеум.
Палата озарилась долгим перемигивающимся светом, а следом налетел оглушающий грохот.
Настя сжалась, не в силах вдохнуть. В горле застрял немой крик отчаяния.
А когда ее горла так и не коснулись ледяные пальцы ее бывшего мужа, она потеряла сознание, уронив голову на теперь уже мерно вздымающуюся грудь.
На улице ревел ветер, занося в распахнутое настежь окно косые струи дождя.
Эпилог. Из сегодня в завтра
1
Когда он вышел на свою улицу, дождь заметно ослабел, а ветер так и вовсе прекратил свою дикую пляску. Гроза уходила на запад, становясь все тише и более редкой. Непроглядная темнота начинала рассеиваться.
Антон дрожал, прижимая трясущиеся от холода руки к груди. Он промок до нитки и чувствовал себя безмерно усталым и больным. Зубы стучали, выдавая неровную дробь. Из носа текло, а к вечеру появится температура. Он лишь надеялся, что не подхватил пневмонию.
Остановившись, он взглянул на первый попавшийся ему дом с горящими окнами. Рассеянный свет, проходя сквозь тюль и стекла, мерно падал на предлежащую территорию, подсвечивая клумбы с пионами. Все выглядело так, как и должно было.
Антон шмыгнул носом и принюхался. До него долетел отчетливый запах гари. Дальше по улице гуляли бледные оранжевые отсветы.
«Газ, - с упавшим сердцем подумал Антон. – Я же так и не открыл ни одного чертового окна!»
Он сорвался с места и побежал.
Дом догорал. От него оставался только почерневший остов с зияющими пустотой оконными порталами. Крыша обвалилась внутрь. Языки пламени, уже не такие сильные, постепенно тушил мелкий дождь.
Антон на бегу выбил калитку плечом, которое тут же отозвалось новой вспышкой боли, и буквально влетел во двор.
- Дина!
В его груди нарастал жар, а голос сделался хриплым и неровным. Он задыхался от бега, от охватившего его отчаяния. Воздух свистел, проходя сквозь саднящее от крика горло. А перед глазами замелькали серые круги. И сделав еще несколько шагов, Антон упал на колени посреди двора, уперев руки в высокую мокрую траву. Его тело сотрясало от холода и рыданий.
- Дина, - прошептал он, уже не в силах кричать. – Дина… прости. Прости…
Все в порядке, папа.
Ее голос прозвучал только в его голове. Он знал, что дочери больше нет, но все равно поднял голову и осмотрелся. Освещенный постепенно угасающим пламенем двор был пуст. От дома шло обжигающее тепло.
Ты просто еще не все вспомнил.
Он почувствовал ее присутствие, ощутил прикосновение легкой и приятной прохлады к своему лицу. Но его глаза продолжали видеть лишь пустой двор.
Вспомни. Ты сам спрятал эту часть памяти в самый дальний ящик своего сознания, на который повесил большой замок, а ключ выбросил. Так же, как ты поступил и с ящиком в сарае, заперев в нем рюкзак. Ты боялся, что память сведет тебя с ума и сделал так, чтобы она приходила постепенно. Сбей последний замок и отпусти меня…
И Антон сбил. Хлестнул по нему в отчаянии всей силой разума.
А когда он открыл последний ящик воспоминаний…
2
- Полевой, ты что-то слишком сильно разгоняешься. Сбавь-ка обороты, красавчик, - Катя слегка сжала пальцы его правой руки, лежащей на рычаге переключения передач. – Пожалуй, я больше не пущу тебя за руль даже после пары бокалов вина. Не порти такой хороший вечер.
- Пап? А мы съездим еще раз в этот центр? Было так круто - столько игр, а кинотеатр просто шик. Кстати, на следующей недели там будут показывать…
- Дорогой? – в ее голосе появился страх. Краем глаза Антон заметил, как она переглянулась с дочерью, и что-то нехорошее было в этом взгляде, что-то предвещающее беду. – Мы едем слишком быстро. Ты меня слышишь?
Он ее слышал. Прекрасно слышал. Вот только не понимал, в чем дело.
Она сильнее сжала его пальцы, обручальное кольцо больно впилось в косточки среднего и мизинца. Он хотел сказать ей об этом, но его язык превратился в сухую деревянную колоду. Он не мог даже повернуть шею, чтобы посмотреть на нее.