Антон остановился и потер виски ладонями. Ему хотелось прекратить эти неприятные мысли. Мысли о том, что его родители могли покончить жизнь самоубийством.
Может по этому его тетя и не хотела говорить о их смерти.
Антон сделал медленный вдох и так же медленно выдохнул, вместе с тем убрав руки от головы. Теперь ему было абсолютно все равно, как он заявится в дом этого старика - он найдет что сказать, в конце концов он имеет право знать правду, и он ее узнает. Он заставит говорить бывшего капитана милиции, если тот не совсем рехнулся под старость лет. А ведь еще два года назад он пытался осилить его книгу. Вряд ли маразматичный пердун без царя в голове будет брать в библиотеке книгу с мистическим триллером в содержании.
Но два года…
Да, за два года старик мог не раз слечь с инфарктом.
«Вот и выясним», - немного успокоившись, Антон взглянул на номер дома, рядом с которым остановился.
№ 130 д.
Перед домом никого не было, но с других дворов доносились детские крики. Где-то играла музыка, - что-то из Queen судя по мотиву, но что именно Антон разобрать не мог. В одном из соседних домов громко ругались. Из открытого окна на углу дома № 130 д довольно громко вещал телевизор.
Антон зашел в первый подъезд.
Слева у самых ступенек ведущей на второй этаж лестницы была, обитая черным дерматином дверь с цифрой 4, в полутора метрах от нее за коричневой железной дверью была квартира с номером 5 (цифра крепилась над глазком), на противоположную ей дверь Антон даже не глянул.
Звонка рядом с косяком не было, и Антон постучал по металлу костяшками правой руки.
Из соседней двери доносились громкие звуки телевизора. Судя по всему, шло какое-то бурное обсуждение; очередная передача ни о чем, как подумал Антон. И вновь постучал, на этот раз настойчивей и громче. Но вновь ничего.
Он приложил ухо к двери, даже не представляя, что он хочет там услышать, но шарканье ног, или приглушенный звук телевизора, а может и радио, его бы вполне устроило. Но все звуки шли только из соседней квартиры.
- Что вы делаете?
Антон отскочил от двери словно она раскалилась добела и с гулко забившимся сердцем, посмотрел на спускавшуюся со второго этажа девочку лет десяти. Левой рукой она теребила воротник светлого в мелкий цветочек платья и как-то с опаской смотрела на незнакомого мужчину. Она остановилась на предпоследней ступеньке, не решаясь подойти ближе.
Антон попытался выдавить из себя улыбку.
Это не помогло, и девочка сделала шаг назад, поднявшись на одну ступеньку.
- Э… Постой, я просто хотел, повидать старого друга. Дядю Сергея, который здесь живет.
- А по-моему, вы подслушивали, - робко произнесла девочка. И добавила: - Он не дядя, а дедушка.
- Ну, для тебя – уже дедушка, - Антон почувствовал, что его улыбка стала более искренней и дружелюбной, потому что девочка больше не боялась, она вновь спустилась на предпоследнюю ступеньку, и перестала теребить воротник платья.
- Я слышала, что вы стучали, - сказала она. – Но его нету дома. Он теперь живет в больнице. И мама говорит, что он там навсегда. Она сказала, что с ним случился удар.
Улыбка пропала с лица Антона, а к горлу подкатил большой комок.
- А это очень плохо, этот удар? Он умер? Потому что мама говорит, что он больше не вернется. А дедушка Сергей был очень добрый, он всегда нам помогал. Ну, печку чистил, дрова колол, – она спустилась на площадку, пристально смотря на Антона. – Вам плохо? – спросила она.
- Н-нет, - язык еле ворочался, он словно прилип к небу, превратившись в черствую корку иссохшего хлеба. – Все в порядке… со мной. А в какой больнице лежит дедушка Сергей?
- В нашей.
«Исчерпывающе», - подумал Антон, а все надежды на нормальный разговор с дедом падали с утеса в море, словно группа самоубийц, - кто разбивался об острые выступы скал, кто взметал высокие снопы брызг.
- А в каком… - он сглотнул, но слюна прошла по горлу словно острый камень, - отделении? Не знаешь?
Девочка отрицательно помотала головой.
14
Найти больницу не составило труда. Собственно, он ее и не искал.
Когда отряд самоубийц в его голове иссяк и приливной волной смыло всю кровь со скал его надежды, он вышел на улицу, и, глядя себе под ноги, побрел в обратном направлении.
Мыслей не было, только пустота и тяжелый осадок, а в желудок словно опустился тяжелый свинцовый ком. Перед глазами вновь возник образ носилок и старческого иссохшего силуэта под белой материей.
Она сказала, что с ним случился удар.
Удар.
«Если она имела ввиду инсульт… - его мысли текли вялым потоком. – Если это инсульт, то восьмидесятидвухлетний старик сейчас просто овощ».