«Ладно, хватит по десятому кругу гонять одно и то же, — мысленно хмыкнул я, хрустнув очередной вкусняшкой. — Лучше вспомню, как весело замочил в сортире того жирного борова, который расстроил Эрис. Отличная вышла шутка!» — при воспоминании об удачном визите к директору театра, на губы выползла лёгкая улыбка. Играть в духа мщения было забавно.
* * *
— Девошка, купи кролика, — нещадно шепелявя, прервал мои думы какой-то прощелыга, что уже минут пять сверлил взглядом мою спину.
Низенький, чуть выше меня, мужичок неопределённого возраста от тридцати до пятидесяти долго бросал «незаметные» взгляды, но всё-таки не рискнул пойти на ограбление или разбой, решив, что лучше торговать, а не воевать. Сообразительный.
«Коммерсант» мог похвастаться отсутствующими передними зубами, а также неоднократно сломанным носом на заросшей щетиной и сальными патлами изрядно потрёпанной бескомпромиссной борьбой с зелёным змием физиономии. Весь какой-то вертлявый и дерганый типчик, жадно-неотрывным взглядом красных от полопавшихся сосудов глаз следил за взлетающей и падающей серебристой монеткой, краем глаза опасливо поглядывая на катану.
— Зачем он мне? — осведомляюсь без особого интереса. Покупать что-либо у этого несимпатичного, благоухающего «естественным ароматом тела» персонажа, как-то не тянуло. Не из опаски подхватить насекомых или заразу, одарённых они не любили. Просто, действительно, зачем мне нужен кролик, да ещё явно краденный?
— Как нашто? Подрушкам покашешь, зафидовать будут. Гля какой жирн… тьфу, красивый! Во! — продаван снял со своей ноши замызганную тряпку, под ней оказалась плетёная из прутьев клетка с белым кроликом внутри. Небольшой, размером с некрупную кошку, снежно белый пушистый зверёк и впрямь выглядел весьма мило. Сразу видно, что кроль не мясной породы, а декоративной. Явный домашний любимец, даже жаль его.
«Понятно, почему он не продал его на кухню или не приготовил сам. С такой добычи мяса даже на суп не хватит».
Я уже хотел отправить торговца крадеными питомцами попытать удачу в другом месте, но был остановлен внезапной идеей. Для того чтобы развить навык мысленного контроля марионеток нужно много тренироваться. В идеале — дни, недели и месяцы чистого времени, а не полчаса раз в сутки как сейчас. И марионетка-кролик, тут подходила как нельзя лучше. Милый питомец это не подозрительный, непонятно откуда взявшийся молчаливый мужик, с ним можно ходить практически где угодно. А одну куклу, тем более столь слабую, можно поддерживать неопределённо долго даже не заметив нагрузки. Перспективно.
Если бы не вчерашние эксперименты, столь простой и незаметный способ тренироваться не скоро бы пришёл мне в голову. В конце концов, чисто и аккуратно умертвить катаной столь миниатюрное существо — непростая задача. Но как выяснилось, не обязательно убивать именно тейгу, достаточно пустить жертве немного крови и держать Яцуфусу рядом с ранкой, а оборвать жизнь можно хоть рукой, хоть иглой.
Даже то, что все восемь слотов пространственного кармана сейчас заняты, не являлось проблемой. Вчера я убедилась, что в отличие от лимитированного количества пространственных ячеек, число контролируемой нежити ограничено не так строго. Вероятно, ограничения были связанны только с личной силой и выносливостью хозяина артефакта.
Была и существенная ложка дёгтя: такие миньоны «жили» только на непрерывной подпитке. Их нельзя отправить «на отдых» в пространственный карман, а в случае прекращения подачи силы, скрепы стремительно рушились, и душа ускользала, так что слугу во второй раз уже не поднять. Обладай я внеранговой мощью и огромной скоростью восстановления, то и впрямь мог бы вести в бой неисчислимые легионы мёртвых. К сожалению, пока придётся ограничиться кроликом. Что тут сказать? Даже великие злодеи, когда-то начинали свой путь, отбирая сладости у других малышей.
— И сколько ты за него хочешь? — спрашиваю я, чуть улыбнувшись своим мыслям.
— Се-серебруху! — еле заметно передёрнувшись, задрал цену шепелявый.
— Держи, — вожделенная монета, крутясь в воздухе и сверкая боками, отправилась в руки оборванцу. Было занятно наблюдать за сменой чувств на пропитом лице. Удивление, неверие и радость, быстро уступили место алчности, досаде и злости на юную богатейку и «слишком низкую цену», всё это мешалось с опаской, что такой желанный кусочек благородного металла могут отобрать. Забавный крысюк, хоть и раздражающий. — Но учти, если ты украл его где-то рядом и мне испортят настроение его бывшие хозяева, я не пожалею денег на взятку страже, чтобы они тебя нашли и переломали конечности.
— Э, вы чего, господиночка?! — взглянув в серые глаза смазливой соплячки, битый жизнью бродяга нутром понял, что она не шутила и даже не угрожала. Совершенно обыденным тоном девчонка предрекла ему лютую смерть, если ей доставят беспокойство. Ох и не зря он остерёгся по тихому стукнуть соплюху по голове, пока никто не видит! Вовремя заметил её клятое рубило!
«Всратые благородные!» — В сословной принадлежности девчонки бродяга даже не сомневался. Губы гузкой не кривит и нос платочком не затыкает, но по глазам видно, что за человека не считает и спеси внутри у сучки поболе чем у затыкальщиц.
Он бы пофантазировал, как прижмёт малявку к стенке, намотает волосы на кулак и покажет бабе, кто есть кто, но, смотря на смазливое личико и гладкую светлую кожу, в штанах если что и шевельнулось, то только чтобы сжаться. Даже от записных душегубов чуялась сжимающая кишки опасность, но не это безразличие стылой могилы. Незаметно озираясь, он выглядывал затаившихся горлохватов.
В памяти всплыли леденящие кровь истории о развлечениях и шуточках господ, где охота на двуногую дичь стояла в самом начале списка. Оставалось молиться, что его кривая харя не заинтересует эту жуткую деваху, благородиям всегда нравились чистенькие и смазливые.
Скупщики живого товара отлично платили за хорошеньких девок и пацанов, которые пропадали в их лапах как камень в пруду. Плесь и нету, а в чёрном борделе снова нехватка шлюх. Ещё хорошо платили за здоровых младенчиков, на улицах баяли, что из них варили молодильную бурду для богачей. За кривомордых и вонючих мужиков никто не платил. Кому такие нужны? Так ведь?
Молодой бродяга поёжился. Прав был покойник-папаша: благородия — это твари похлеще монстров! Настоящая нелюдь!
Но, несмотря на свой страх, два литровых штофа огненной под хорошую закусь от пуза, представлялись для двадцатилетнего жителя трущоб слишком манящей целью. Подумать только, целая серебруха на халяву! И чего он не влупил две?! Тогда б и на баб хватило! Но мысль потребовать дополнительную плату как мелькнула, так и пропала. Не-ет, лучше с «деловыми» права качать, чем с этой. Отступив на шаг, он снова мазнул взглядом по объекту своих размышлений. Та не изменив расслабленной позы, с растущим интересом поглядывала в ответ словно…
«Яйца Тёмного!» — замысловато матерясь про себя, бродяга очень медленно, — не дай Триединый выронить! — поставил клетку на землю.
— Шмыг, эта, шхестный торговец! Шмыг не кидала! — неумело скрывая страх, сглотнул кривоносый. — Всё тип-топ, всё по щесному, — оставив клетку и опасливо пятясь, приговаривал честный торговец краденным. — Всё шито-крыто, — дойдя до угла какого-то сарая, оборванец шмыгнул за постройку и был таков.
«Пугливый какой-то. Если он честный, то чего бояться? Без повода, за одни взгляды, с ним возиться никто бы не стал. Я ведь, хех, добрая волшебница, а не злая, даже за ангела вчера ночью приняли, хе-хе», — я крутнул меж пальцев метательную иглу.
* * *
— Ну что пушистый? Не повезло тебе? — извлечённый из клетки зверёк доверчиво сидел у меня на коленях, с удовольствием принимая поглаживания. Действительно ручной.
Несмотря на не располагающую к подобному профессию, было немного жалко его убивать. Даже та моя часть, что привыкла с одинаковым безразличием отправлять на перерождение мужчин, женщин, детей и стариков не хотела умертвлять «милого пушистика». Похоже, классовая уязвимость девочек-волшебниц ко всему кавайному не обошла и меня. Позор.