— Нет, нисколько не изменю.
— Следовательно, вы не нуждаетесь в таких больших деньгах?
— Предположим, не нуждаюсь. Но, признаться, испытываешь некоторое чувство комфорта от мысли, что они у тебя будут.
Я закончил завтракать. Эдгертон сложил посуду на поднос и повернулся, чтобы уйти. Но я его остановил.
— Эдгертон, кофе сегодня горчило.
— И вы его выпили?! — он побледнел.
— Конечно, я его выпил.
— Но, сэр, а вдруг он отравлен?
— Чепуха, — ответил я, однако чувствуя себя несколько неловко. — Вы ведь сами его приготовили, не так ли?
— Да, сэр. — Его лицо приняло задумчивое выражение и тут же прояснилось. — Теперь я припоминаю, что кофе перекипел немного. Признаться, кухарка отвлекла меня своими разговорами.
— Какие такие разговоры могли отвлечь вас от приготовления моего кофе?
— Мы обсуждали вуду, сэр. Кухарка утверждает, что слепо верит в силу этого колдовства.
— Именно поэтому эта женщина всего лишь кухарка, а не королева, — заметил я.
Эдгертон направился с подносом в руках к двери, и я открыл ее, чтобы выпустить моего дворецкого.
На рукоятке с наружной стороны болтался, раскачиваясь, продолговатый пакет.
— Что это такое, сэр? — Эдгертон сдвинул брови.
Я отвязал пакет, разорвал картонную обвертку и несколько секунд молча разглядывал резиновую куклу, в правую ногу которой была воткнута иголка.
Глаза Эдгертона, перейдя от игрушки, уставились на мою ногу.
— Боль в ноге прошла, — заметил я несколько поспешно. — Ничего существенного. — С этими словами я вызывающе посмотрел на куклу. — Чепуха какая-то!
— Сэр, это вовсе не чепуха. Вы ведь не верите, что мистер Кроуфорд совершил самоубийство.
Я промолчал.
— Извините меня за выражение, но вы идиот.
— Эдгертон!
Дворецкий, несмотря на смущенный вид, был настроен решительно.
— Только идиот может, рискуя собственной жизнью, оставаться в этом доме… вместе с женщиной-убийцей или с еще одним неизвестным убийцей… ради того, чтобы унаследовать полтора миллиона долларов, которые ему не нужны.
— Эдгертон. Вы знаете, что иногда я проявляю настойчивое упрямство. Я скорее предпочту, чтобы меня вынесли отсюда бездыханным, чем уступлю угрозам.
В это утро я совершил прогулку. Неподалеку от особняка, там, где пересекается шоссе и проселочная, покрытая гравием, дорога, мое внимание привлекли густые заросли высокого папоротника. Я углубился в них, чтобы поближе рассмотреть эти самые древние растения. Примерно минуту спустя, случайно взглянув в сторону особняка, я увидел, как из него вышел Фредди. Он быстро направился к укрепленному на столбе почтовому ящику у шоссе и бросил в него конверт. Сделав это, Фредди осмотрелся по сторонам — довольно пристально, как мне показалось. Но меня он не заметил. Затем Фредди быстро зашагал по шоссе и вскоре скрылся за поворотом.
Прошло еще несколько минут, и мое общение с девственной природой было вновь прервано на этот раз появлением из леса Эдгертона, который, подойдя к почтовому ящику и тоже озираясь, быстро открыл крышку, достал конверт Фредди и перочинным ножиком принялся его вскрывать.
Я вышел из укрытия.
— Эдгертон, чем это вы занимаетесь?
От неожиданности он выронил конверт, приготовился было сбежать, но, узнав меня, остался на месте.
— А, это вы, сэр.
Я поднял конверт.
— Объясните свое поведение, Эдгертон.
— Дело в том, сэр… — Он облизал губы. — Я предположил, что мистер Мередит и есть тот человек, который посылает вам куклы. Я хотел разоблачить его… с поличным. Если можно так выразиться. Доказать, так сказать, что он письменно переписывается с этой колдуньей и поручает ей посылать вам зловещие символы.
Я осмотрел конверт. Он был адресован сержанту Пуше.
— Неужели вы подозреваете, что Пуше — сообщник Фредди по колдовству?
Эдгертон сконфузился и пробормотал в свое оправдание:
— Мне приходилось слышать, что за маской цивилизованности нередко может скрываться существо, живущее по законам джунглей. Или что-то в этом роде. Я не понимаю, почему нельзя подозревать полицейского?
Поскольку конверт уже вскрыли, я вынул из него тонкий листок бумаги. На нем было напечатано без подписи следующее: «Удалить пулю из трупа — это еще не значит установить причину смерти. Почему бы не сделать полное вскрытие тела?».
Эдгертон прочел текст, глядя через мое плечо, и спросил:
— Что имеет в виду мистер Мередит?
Я молча вложил листок в конверт и опустил его во внутренний карман пиджака.