Вот гадство. Я посмотрела на Поинт Парк, который был через дорогу, и вспомнила, как отец приводил нас с Кэрри поиграть туда, когда мы были маленькими. Тогда мы смотрели на «Свадебный Бутик Беллы» и мечтали о собственных свадьбах. Кто же знал, что спустя несколько лет, я войду сюда с любовницей моего отца, то есть невестой.
— Не могу дождаться, когда увижу свое платье. Пришлось расшить его, я ведь не знаю, насколько огромной стану к апрелю, — засмеялась Триша, когда мы вошли в очень дорогой свадебный магазин. Моя сестра хотела подыскать платье в этом салоне, но поняла, что их расценки превышают ее лимит. — Я уже выбрала платье и для тебя.
— Что? — Зачем ей выбирать платье для меня? Я не собиралась идти на их идиотскую свадьбу. Они меня не заставят.
— Ну, я надеялась, что ты согласишься быть моей подружкой невесты. — Триша захлопала ресницами.
Она, что, блин, издевалась?
— Разве у тебя нет подруг, которые бы согласились?
Даже Кэрри не попросила меня быть ее подружкой.
— Ну, я хотела, чтобы ею была ты. Думаю, твой папа хотел бы, чтобы его дочь участвовала в церемонии.
— Значит, Кэрри ты тоже просила об этом?
— Еще нет. Твой папа попросил меня подождать, чтобы у нее было больше времени осознать происходящее.
Она улыбнулась своей идеальной улыбкой, и мне захотелось ей врезать. Она разрушила нашу семью, а теперь хочет, чтобы я участвовала в забивании последнего гвоздя в гроб.
— Это она? — спросила пожилая женщина в черном с нитью жемчуга на шее.
— Да, — ответила Триша, обнажая свои новые зубы, которые уже начали меня раздражать.
— Подожди минутку, сейчас увидишь, какое платье для тебя выбрала твоя мачеха, — сказала пожилая женщина, поворачиваясь ко мне спиной. Мое сердце колотилось от переполнявшего гнева. Мне нужно было выбраться отсюда. Я не хотела больше заниматься этим.
Милая дама провела меня в примерочную и показала на нежное шелковое платье лавандового цвета с шифоновой отделкой. Оно было в два раза красивее желтого, которое я надену на свадьбу Кэрри, и в три раза дороже.
— Этот цвет отлично подойдет к твоей золотистой коже и хорошо оттенит твои зеленые глаза, — заговорила седовласая женщина, расстегивая молнию платья. — Я выйду, чтобы ты переоделась.
Она вышла за дверь, а у меня голова пошла кругом. Я ни за что не собиралась одевать это платье. Я прислонилась к зеркалу и сползла на ковер на полу. Обняла свои ноги, а потом вытянула их вперед, вплотную прижимая к груди, борясь с желанием заплакать.
Согласившись на примерку платья, я признаю, что смирилась с тем, что отец бросил нас. Приму желание Триши стать моей мачехой. Это неправильно. Я так не могла. Поэтому вскочила на ноги и выбежала из примерочной.
Я подбежала к Трише, которая стояла перед трехсторонним зеркалом в своем свободном я-принцесса-и-у-меня-растет-живот свадебном платье. На нем было столько кристаллов, что я подумала, они меня ослепят. Или во всем были виноваты нахлынувшие слезы.
Она улыбалась от уха до уха, что вызвало у меня отвращение.
— А где же твое платье?— спросила она, хмуря идеальной формы брови.
— Извини, но я не могу быть частью этого.
До того, как эмоции взяли надо мной верх посреди свадебного салона, я выбежала на улицу. За что отец так поступал со мной?
Глава 12
Время вечеринки
Недолго думая, я достала телефон и набрала Остина. Сама не знаю почему, но мне нужно было услышать его голос.
— Алло, — ответил Остин.
Я не могла произнести ни слова. Только рыдала в трубку. Попыталась что-то выдавить из себя, но не смогла, просто сопела.
— Джэйд? Это ты?
Я лишь хлюпала носом.
— Что-то случилось?
Снова хлюпанье.
— Джэйд, ты меня пугаешь. Где ты?
— Возле Поинт Парка, — удалось мне произнести.
— Оставайся там. Я уже еду.
— Хорошо.
Я перешла через дорогу к парку и села на каменную стену, уставившись на магазин. Какую это вызовет реакцию у всех. Только я подумала, что мой отец попытается войти в магазин, как его остановила пожилая женщина. Я видела, как он размахивал руками, и могла только догадываться, что он спрашивал о произошедшем. Может, стоило поговорить с ним.
Он пробежался рукой по своим темным волнистым волосам и тяжело вздохнул. Затем медленно повернулся, и его глаза расширились, когда он увидел меня. Теперь у меня будут проблемы. Я сразу же вытерла глаза. Не позволю, чтобы он видел, как я плакала. Он перешел через дорогу, и по мере приближения, его зеленые глаза становились все темнее.
— Что там произошло? — выпалил он.
Я пожала плечами, пытаясь подавить новые слезы.
— Триша была очень расстроена, когда звонила мне. Она сказала, что ты выбежала из магазина. За что ты так с ней?
Я так боялась, что снова заплачу, что не заметила, как накопленный гнев прорвался наружу:
— Это... Как ты можешь так поступать со мной? Я не хочу идти на твою идиотскую свадьбу! Не хочу быть там даже в качестве гостя!
В его глазах отразилась боль.
— Мне жаль, что ты так думаешь. Я лучше проверю, как Триша.
Он развернулся и ушел прочь. Я прижала голову к коленям, заплакав еще сильнее. Он снова выбрал ее. Хотела бы я вернуться сейчас домой, в свою привычную комнату, к моей маме.
Я услышала, как притормозила машина, но не подняла голову.
— Что случилось?
Я подняла голову и увидела напротив себя Остина. Вид у него был очень обеспокоенный. Я потянулась к нему и расплакалась пуще прежнего у него на груди. А затем объяснила все между всхлипами.
— Мне очень жаль, что тебе приходится через все это проходить. — Он гладил меня по затылку, а я по-прежнему заливала его темно-синюю футболку слезами. — Почему ты не вернулась домой?
— Хотелось бы. С каждой проведенной рядом минутой, я ненавидела его еще больше.
Остин крепче обнял меня, и мое сердце почувствовало себя в безопасности. Я подняла взгляд, и увидела, как папа с Тришей выходят из магазина. Она выглядела довольно расстроенной, когда мой отец пытался ее утешить. Какой же она была лживой сукой. Ненавижу.
Он повернул голову в мою сторону. А когда заметил, кто стоит рядом со мной, его глаза расширились. Он открыл для Триши дверь машины, и стал идти через дорогу. Я освободилась из объятий Остина до того, как папа подошел к нам.
— Как я вижу, вы с моей дочерью снова дружите, — сказал отец, искоса глядя на нас. Он был отлично осведомлен о том, как Остин разбил мне сердце, когда мы были детьми. Помню, как тогда он сказал, мне же лучше, что я узнала, какой Остин придурок до того, как стало слишком поздно. Годами позже он поменял свое мнение и воспользовался помощью отца Остина, чтобы оформить развод.
— Да, мы друзья, — сказал Остин, обнимая меня за плечи. Теперь я разрывалась перед выбором: убрать его руку или позволить обнимать и дальше. Я решила не сопротивляться. — Я позвонил ей и понял, что она чем-то расстроена. Поэтому приехал узнать, могу ли что-нибудь сделать, для того чтобы развеселить ее.
— Ну, я рад, что ты здесь. Можешь сделать мне одолжение, как думаешь? — спросил отец, все еще с сомнением во взгляде.
Остин кивнул.
— Можешь занять мою дочь до того, как ей нужно будет идти на работу? У нее был тяжелый день. Думаю, друг ей сейчас будет очень кстати.
Я потеряла дар речи. Мне казалось, это последнее, что мог сказать мой отец.
— Без проблем.
Отец повернулся ко мне, на этот раз с теплотой во взгляде.
— Иногда я совершенно не думаю, что делаю, и прошу за это прощение. Я люблю тебя, и ничто не изменит этого. — Он раскрыл руки, и я потянулась к нему. В эту секунду я снова стала его маленькой девочкой, и все еще верила, что папа не может сделать ничего плохого. — Хорошо тебе провести время.
Я крепче обняла его. Хотела бы я продлить это чувство навсегда.