— Что это значит?
— Младшая из сестёр забеременела.
— Что?
— Да. От сторожа темницы.
— …
— Арсений принял решение, что этот сторож и воспитает ребёнка. Так появилась не основная ветвь семьи Артуа. Аким именно оттуда.
— Воу. У вас всё так сложно.
— Да.
— А что стало с его сёстрами?
— Они погибли в темницах.
— Понятно.
Мирра прекрасно видела, как во время своего рассказа мужчина делал не большие паузы, как будто, что-то проглатывая, очевидно убирал детали, возможно даже страшные секреты. Пусть дама всё ещё желала узнать больше, понимала, что остальное её не касается.
— Тетсуя Игараши стал первым нашим королём, женился на Дженни. И их род до сих пор правит.
— Почему твой предок был не против я плюс-минус понимаю, а что насчёт второго? Хаттон?
— Он сразу сказал, что не собирается продолжать свой род.
— Ого. У вас всё так сложно и так захватывающе.
— Не уверен. — Случайно зевнул.
— Ой, тебе надо ж отдыхать и восстанавливаться.
— Наверное.
— М?
— Я рад с тобой говорить, но если, ты считаешь, что мне надо отдохнуть, то хорошо.
— …
Сложно было на это подобрать слова. Совершенно ничего не приходило голову.
Да, и что тут будет уместно сказать? Что? Что сказать любящему тебя мужчине, который готов покорно слушаться, при этом, не нервируя тебе, а так же знающему, что никогда тебя не получит? Она может дать ему одно…Честность.
— Я всегда впадаю в растерянность после подобных твоих слов. Сейчас ты ранен, и в это есть моя вина, ведь Юрий моя часть, его-это моё, моё — его. Но навещаю я тебя не только поэтому. Ты командир, как и я. В целом мы за всех здесь переживаем, мы же…делаем одно дело. Мы с одной стороны защищаем стену, вы с другой.
— …. — Слушал. Пусть и не согласен с очевидным пунктом: за всех переживаем. Ему по истине плевать на всех, кроме неё.
— Моё желание, чтоб ты восстановился искренне.
— Спасибо. Да, мне надо отдохнуть. К тому же через пять дней мне надо будет отлучиться по семейным делам?
— Это что-то важное? — В голосе неожиданно было больше переживаний, чем могло бы быть. То есть он не сказал ничего, что бы могло кого-то заставить подумать о неприятностях или чего-то подобном.
— В некотором роде важно.
— Понятно.
— Желаешь знать?
"Я? Д…Нет! Нет! Нет"
— Нет.
— Хорошо. — Показал, что закрывает глаза.
— Поправляйся.
— Спасибо.
Девушка ушла со странным ожогом внутри. И не известно, чем он вызван. Нет даже малейших предположений. Он просто взял и появился…
Глава 4. ВОСХОЖДЕНИЕ
*Через несколько дней*
Маркиза Белякова, достаточно взрослая тётка то с рыжими, то с огненными прядями. Вампиры, не встречавшие её, впервые начинают бояться, ибо её статная внешность и суровый взгляд давит. Но её слуги больше бояться, когда у их хозяюшки просыпается шаловливый ребёночек. И есть один день, когда этот ребёнок чувствует всю дозволенность. О, никто, кроме тех, кто статусом выше, в этот день не преграждает, сея ураган.
Со всей своей нехотью Хейден посетил торжество в честь дня рождения Маркизы. Наверное, единственная женщина кого слегка побаивался главный герой. И не, потому что она принадлежит одной пяти семей приближенных к королевской знати, ведь он такой же, даже выше, а то что, она непредсказуемая и взбалмошная.
— ХаХиХо.
Мужчина услышал смех хозяйки вечера. Да, он его узнал среди большого обилия голосов и звуков. Дело в том, что в его детстве, когда покойные мать и отец посещали подобные мероприятия, естественно сына брали собой, и он для себя отметил, что Маркиза часто улыбалась беспричинно, но не фальшиво. Может, настоящая причина страха молодого господина была в том, что он не мог понять и предсказывать женщину. Неизвестность пугает сех.
Следом раздался и не знакомый смех.
— Хахаха.
Рядом с большой дамой, стояла маленькая белобрысенькая — Графиня Парасоцкая Светлана. Дама в серьёзных годах, мечтающая жить отшельником, но её кровь так разрослась, что ей это уже не под силу. И пусть она уже и не была девочкой припевочкой, но некоторым молодым могла дать фору.
Молодой Артуа побоялся, хоть и надо было, подходить к двум леди подшофе. Они либо убили бы его, либо расцеловали. Даже не знал, что хуже.
До автокатастрофы, унёсшей его родителей, публичные встречи были адским испытанием, даже когда стал подростком, не мог скрыть от отца мучения. Но, к сожалению после, когда остался один, все эти мероприятия стали незаметной для самого себя частью. Естественностью, как дышать.