- Нам показалось, что оттуда вырвался рой пчел и устремился к нашим домам, но потом мы поняли, что это была просто какая-то чернота. Сначала нас обуял страх, но поскольку ничего больше не произошло, мы просто выкинули это из головы. А сегодня утром… - голос мужчины оборвался, и он судорожно повел плечами.
За него закончила Изабель:
- А сегодня утром вы обнаружили, что все дети лежат в своих постелях как куколки, опутанные такими же, как на шкатулке склизкими волосами, которые никак не получается ни распутать, ни разрезать, и кажется, что они уже не дышат, - сказала она очень тихо.
- Вы знаете, что это? – резко спросил другой мужчина, по виду рыбак. – Это колдовство? Кто-то проклял наших детей?
Изабель только кивнула. Слишком сложно было бы сейчас объяснять, что это мощный ритуал, и таким путем давно умершая тёмная ведьма возвращает себе жизненные силы, высасывая их из детей. Уже на закате она возвратится к жизни, а все дети умрут.
Первый её собеседник, по-видимому, оказался умнее остальных. Он пристально посмотрел на Изабель и спросил:
- Вы ведь здесь неспроста. Вы знали, что тут что-то не ладно, поэтому так спешили, так? Вы знаете, как помочь?
Изабель снова кивнула. На этот раз очень осторожно. Она понимала, что не сможет ничего сделать, не раскрыв себя, и этим подвергает себя ужасной опасности. Эти же люди могли её потом закидать камнями или тут же сжечь на костре. Она еще удивилась, как ее сразу не обвинили в этом колдовстве.
Молодой мужчина видимо понял её опасения и подошёл ближе. Он прямо и открыто посмотрел ей в глаза и произнёс:
- Прошу вас, если можете, спасите детей. Просите все, что угодно. Только не оставляйте их умирать такой страшной смертью, пожалуйста.
Изабель в третий раз кивнула. Она не сомневалась в своих силах, хотя таких сложных плетений она еще не делала. Здесь нужно было не просто заклинание, а целый ритуал. Вряд ли кто-то из ныне живущих с таким сталкивался. Уж очень древним было проклятье. Все же леди Элис крепко вбила ей в голову, что она особенная и может совершить почти невозможное.
Она попросила, чтобы ей принесли ту шкатулку, и все ушли с площади. Иза всем телом чувствовала, насколько опасная вещь находится у неё в руках и ей было противно до тошноты, даже учитывая, что это была всего лишь пустая оболочка. Подойдя к колодцу, она выпрямилась и окинула взглядом деревню. Из каждого дома по-прежнему почти осязаемым потоком тянулись страх и отчаяние. Сделав глубокий вздох, она сконцентрировала все свои силы на кончиках пальцев и резкими хватательными движениями начала тянуть зло из каждого дома обратно в шкатулку.
Сначала ничего не получалось. Она вспотела, колени начали дрожать, сердце билось в три раз чаще, чем обычно. Иза видела темное колдовство, пыталась с ним совладать, но не выходило. Из ближайшего дома послышался отчаянный вопль. Что-то шло не так, но ведьма не понимала, что. Остановившись, она закрыла глаза и направила поток мыслей внутрь себя, в голову, а потом и в самое сердце. Вот оно! Раз заклятие было направлено на выкачивание жизни, только силой магии его было не остановить, нужно было кое-что ещё – часть её жизненных сил.
В этот момент Изабель не думала ни о том, как это опасно, ни о том, чем это всё для неё закончится. Она собрала в сердце всю любовь, которую скопила за жизнь. По венам текли её нежность к матери, привязанность к подругам, уважение к учителям, преданность своему дару. Только пропустив через себя всю эту мощь, она открыла глаза и вновь направила потоки силы на кончики пальцев и начала плести заклинание. Она не думала, только чувствовала. С каждым её манящим движением из очередного дома вырывалась чёрная туча и скрывалась в шкатулке. С каждым разом это давалось ей всё тяжелее и тяжелее, ее силы были на исходе, но она не останавливалась. Каждое движение руки – одна спасённая жизнь. Уже на границе своей выносливости Изабель повернулась к крайнему дому и дрожащими пальцами поманила последний клочок древнего проклятия. Колдовство, вылетев с громким воем из окна, спряталось в шкатулке, и она захлопнулась. Девушка сползла на землю и так и осталась сидеть. Она не могла даже пошевелиться.
Сначала ее окружили мужчины, ранее стоявшие у колодца, потом начали выглядывать из дверей женщины и осторожно подобрались ближе. Никто не решался подойти и помочь. Иза и колодец остались в центре пустоты, которую обступила вся деревня. Все молчали.