Изабель понимала, что он будет ждать ее, сколько бы ни потребовалось, и ответила, нежно прижимаясь к нему:
- Дар – это часть меня, мое предназначение – это ты.
Обряд посвящения
Да, возвращение было не столь триумфальным, как Изабель себе когда-то представляла. Ни скакуна, ни принца рядом. Только узелок за спиной опустел, а вот голова на плечах, наоборот, потяжелела, наполнившись знаниями, опытом и мудростью.
Дорога домой заняла около трех месяцев. Девушка старалась ни во что не ввязываться, лишь помогала по пути тем, кому это было действительно необходимо.
За эти долгие три года родной Дублин ничуть не изменился. Солнце садилось над теми же каменными громадами соборов, домов и крепостей, и так же носились по улицам шаловливые мальчишки, разве что подросли. Она замерла перед родным порогом, не решаясь постучать. Очень хотелось уткнуться в теплое плечо мамы и рассказать все-все-все, но она знала, что никогда этого не сделает. Все, что она пережила будет храниться только в ее сердце. Так и стояла в нерешительности подняв руку, борясь с подступившими слезами, когда до боли родной голос позади воскликнул почти отчаянно:
- Изабель!
Юная ведьма резко повернулась. Облитый золотом заката мамин силуэт еле угадывался, но это была она. Выронив все, что держала в руках, она протянула руки к дочери, и Изабель, забыв обо всем на свете, бросилась ей на шею.
Истосковавшись друг по другу, они проговорили всю ночь о всякой ерунде. Было решено завтра же отнести доказательства на алтарь. Вот только возникла проблема с кольцом. Изабель ни за что на свете не хотела с ним расставаться, и мама сказала, что что-нибудь придумает.
Иза объелась почти до неприличия и с трудом добралась до постели. Дома пахло травами и свежей выпечкой. Это был ее маленький рай. Сон забрал ее в свою волшебную страну, как только голова коснулась подушки.
Проснулась утром Иза от незнакомого дурманящего аромата.
- Мама, что это? – спросила она, даже не открывая глаз.
Как было прекрасно просыпаться в родном доме, в своей постели и чувствовать, что мама рядом. Хотелось так и пролежать весь день, никуда не идти, ничего не делать.
- Это был единственный способ тебя поднять, лежебока. Солнце уже высоко, а ты и не думаешь вставать, - пожурила мама, но Иза чувствовала, что она улыбается. – Это называется кофе. И, хотя большинству женщин он не нравится, мне этот напиток пришелся по вкусу.
С этими словами она села рядом с Изабель, которая открыла глаза и увидела прямо перед носом чашку с густой темной жидкостью. Отхлебнув немного, она блаженно зажмурилась и ответила:
- Мне тоже.
Мама погладила ее по волосам, поправила кулон на шее.
- Ты очень изменилась, - сказала она наконец.
Изабель понимала, что мама хочет узнать, как прошло ее путешествие, но почему-то рассказывать ничего не хотелось. Да, она стала другой. Узнала, что значит дружить и любить, быть смелой, помогать другим, преодолевать свои страхи, быть старательной и целеустремленной. Примерила на себя лишения и боль, поняла каково это, когда все вокруг тебя боятся и ненавидят. Повидала многих людей, как благородных и добрых, так мелочных, жестоких и бесчестных. А еще все это время она была единственной виновницей всех своих побед и поражений, не имела опоры в виде маминого плеча и наставниц, которые все исправят и помогут. Она наконец познала, каково это – быть одной, самой принимать решения, от которых зависят судьбы людей, брать на себя ответственность за все свои действия и соблюдать осторожность. Девушка промолчала.
- Тяжело, видимо, пришлось, - сделала вывод мама.
Изабель достала из узелка все доказательства и выложила матери на колени. Та неспешно их перебрала, охнув, увидев кольцо, и побледнев как полотно при виде жемчужины.
- Я со всем справилась, - сказала Иза.
Мама молчала, не зная, что сказать.
- В конце только чуть не сдалась, - вздохнула Изабель, решив не скрывать столь важное событие, но избегая смотреть матери в глаза. – Я столкнулась со своим предназначением.
Та побледнела еще сильнее, но взяла себя в руки и мягко сказала:
- Всё будет хорошо. Сейчас главное пройти ритуал.