Гавестон, старательно строивший домик из игральных карт, коротко рассмеялся.
— Мне будет жить трудно всюду теперь, когда мои недруги приняли решение о лишении меня титула герцога Корнуэльского, дарованного тобой!
— Но, Пьеро, это еще не самая большая из наших проблем. — В своем невеселом расположении духа Эдуард назвал его, как в детстве в минуты их самой интимной близости. — Ты ведь не думаешь, что я позволю тебе умереть с голода из-за меня? Вспомни о том времени, когда мой отец отослал тебя домой в Гиень.
— Ты был невероятно щедр, Нед.
— Время тянулось так долго. Я думал, мой отец никогда не умрет.
— Да, но прошло не более двух месяцев, — задумчиво произнес Гавестон, который проводил там время совсем неплохо. — Старый король умер вскоре после этого, и ты смог опять призвать меня к себе. И в течение того лета 1307 гонцов скакали из Лондона в Париж, чтобы я не терял с тобой связи.
Изабелла, сидя с вышиванием у окна, была возмущена тем, как Эдуард говорит об отце, и вспомнила, что большая часть английских придворных в то время совершенно официально находилась во Франции, чтобы вести подготовку к бракосочетанию, которое ее жених, казалось, так торопил. «Неужели, — подумала она, — даже это было использовано им лишь как повод для того, чтобы посылать их с письмами к своему изгнанному другу»?
— Но на сей раз все продлится дольше, — сказал гасконец. — Ну да ладно, не будем грустить. Этот вечный неудачник Ланкастер, возможно, найдет себе другую жертву, а бешеный пес Уорик может в скором времени умереть от апоплексического удара. Если все так и завершится, ради этого я готов отправиться в любое изгнание!
Изабелла сидела, поглаживая маленького пушистого котенка, который храбро шипел на огромных псов, всегда сопровождавших Эдуарда. Она жалела, что сама не может зашипеть на супруга, выражая возмущение его последним ходом. Вначале, когда она пожаловалась, что он почти не проводит с ней времени, он не обратил на ее слова никакого внимания. Но теперь, когда он уже не мог не замечать неоднократных жалоб своих подданных, он стал видеться с ней чаще, но как бы не по своей собственной воле. Если он не занимался лошадьми и не охотился, то проводил большую часть свободного времени в ее покоях, отдыхая или же занимаясь государственными делами, но всегда приводил с собой Пьера Гавестона. Они были с ней чрезвычайно любезны, никогда не забывали пригласить ее принять участие в музицировании или какой-либо азартной игре, которые они очень любили, так что любой мог сказать, что, если она и сидела, надувшись, в гордом одиночестве или окруженная своими фрейлинами в углу, то это была ее вина. Надменная дочь Франции и Наварры, супруга короля Англии, она не могла выгнать его из своих покоев, даже, если ему придет в голову привести сюда своих конюхов.
И так Изабелле приходилось терпеть это нелепое существование в качестве одной из сторон треугольника. Она знала, что и Бинетт, и Жислен были просто вне себя от гнева и обиды за нее, а также и от того, что из-за ее отчуждения и возмущения Эдуард и Гавестон все чаще забывали о ее присутствии и обсуждали свои личные проблемы.
Но все же иногда, поскольку все они были молоды и по природе своей жизнерадостны, она как бы против своей воли чувствовала себя втянутой в их беседу. Их отношения уже стали такими, что она даже могла коснуться чувств, высказываясь по поводу приближающейся разлуки.
— По-моему, вчера, за ужином вы что-то говорили о тяжелом состоянии дел в Ирландии? — спросила она Эдуарда, который в своем беспокойном хождении по покоям приблизился к ее креслу.
— Да, а что? — с удивлением спросил он, отвлекаясь от собственных мыслей.
— Вы, если я не ошибаюсь, говорили, что вице-король Ирландии не проявляет достаточной твердости?
— Возможно, и говорил. И действительно, Эймер де Валенс и старый Хьюго ле Деспенсер, один из самых компетентных советников моего отца, по-моему, считают его довольно неумелым правителем.
Но у Эдуарда и без того было достаточно неприятностей. Кроме того, он вообще не очень-то интересовался Ирландией, поэтому он повернулся, чтобы пройти в другую часть комнаты. Но тут Изабелла положила котенка на подушечку и произнесла совершенно спокойно.
— А почему бы тогда не отозвать его и не назначить Пьера вместо него вице-королем Ирландии?