По крайней мере, думала она, это заставит его уехать из страны, и, с другой стороны, сделает для них разлуку менее болезненной, не говоря уже о том, что король больше не будет терзаться угрызениями совести по поводу его высылки.
Эдуард так и замер на месте, театральным жестом схватившись за голову.
— О, Боже, ну почему эта мысль не пришла мне в голову раньше?! — воскликнул он.
Пьер Гавестон, сидевший у камина и мрачно пинающий ногой тлеющее полено, быстро повернул голову в ее сторону. Со своего места Изабелла заметила восхищение ее сообразительностью, мелькнувшее в его взгляде. Ему хватило мгновения, чтобы оценить ее предложение и найти его превосходным. Его красивое лицо, на котором редко отражались простые человеческие чувства, осветила радостная улыбка.
— Без твоей очаровательной и мудрой королевы мы бы никогда до такого не додумались, — сказал он, ринувшись в противоположный угол покоев, чтобы поцеловать ее руку.
— И что бы мы делали без вас, дорогая моя? — зааплодировал Эдуард, наклоняясь над креслом, чтобы поцеловать ее. — Я пошлю за Хьюго Деспенсером и за своим казначеем Вальтером Рейнольдсом, чтобы они немедленно приступили к осуществлению этого плана. Кроме всего прочего, здесь имеется еще одна приятная возможность вызвать для консультации своего вице-короля в случае, если в Ирландии начнутся какие-нибудь волнения.
— Ну и здорово же это разозлит моих врагов в Англии! — фыркнул Пьер Гавестон.
— Я очень рада, что эта перспектива так радует вас, сэр Пьер, — сухо произнесла Изабелла, подчеркивая своим обращением тот факт, что он уже больше не герцог. — Я также надеюсь, что это обрадует и вашу супругу. Насколько мне известно, Ирландия — страна еще более бедная, чем эта. Но, возможно, вы сочтете это достаточным оправданием, чтобы оставить ее здесь?
Гавестон стоял, улыбаясь, перед ней, ничуть не задетый ее язвительностью. Он взял на руки котенка Минетт, который медленно направлялся в его сторону, погладил его шерстку и почесал за ушком, пока киска не начала довольно мурлыкать в его ласковых руках.
— Неожиданность предложения Вашей Милости не дала мне возможности подумать над этим вопросом. Но поскольку Маргарет — представительница рода Клеров и имеет владения в Ирландии, возможно, она захочет поехать со мной. Но почему такая язвительность?
— Потому что мы не имели счастья видеть ее при дворе. Подумать только, я живу в Англии уже несколько недель и только недавно узнала о том, что вы женаты. Только сегодня мои фрейлины говорили о том, что даже не знают, как выглядит графиня Клер. А ведь она племянница короля!
— А, понятно. Вы там у себя придумали увлекательную легенду о том, что я держу взаперти свою красавицу-жену в каком-нибудь мрачном подземелье в Валлингфорде. — Эдуард рассмеялся, а Изабелла могла поклясться в том, что Гавестон подмигнул Жислен, и эта дурочка так и расцвела, получив знак внимания от столь известной особы.
— Ну, эту легенду можно быстро развеять, если мы поедем и навестим ее, — предложил Эдуард, довольный, что можно как-то отвлечься. — Пьеру все равно надо отправляться домой, чтобы сделать приготовления к отъезду, мы еще можем взять с собой и молодого Гилберта, чтобы он попрощался с сестрой.
— Мой дом всегда с радостью примет тебя, Нед. И хотя Маргарет, возможно, и не догадывается о вашем благосклонном к ней внимании, я уверен, мадам, что она будет счастлива и польщена, если Ваша Милость окажет ей честь и навестит ее, — сказал Гавестон с чуть заметной иронией, которая всегда чувствовалась в его официальных высказываниях, возможно, потому, что в более интимном кругу в этом не было необходимости.
— И где же этот Валлингфорд, о котором мы так много слышали? — спросила Бинетт, чьи старые кости уже начинали протестовать против сырости местного климата.
— Мы доедем туда за одно утро, мадам, и я прикажу Дикону, своему главному конюху, чтобы он подобрал для вас самое мягкое седло, — пообещал Эдуард. — А я умоляю вас, Изабелла, позвольте мадемуазель Жислен тоже сопровождать вас, — попросил Гавестон уже менее официальным тоном, — потому что в ней есть та же невинность цветущей молодости, что и у моей Маргарет.
— Это подразумевает, что я уже не такое дитя, каким меня все время считали, — сделала вывод Изабелла, вспоминая свою прощальную встречу в Робертом и не без злорадства напоминая им, что теперь у нее нет шталмейстера, который бы прислуживал ей.
— Мы пошлем за сыном Хьюго Деспенсера, чтобы он занял его место, — сказал Эдуард. — Я думаю, он вам понравится.