В ту зиму в Лондоне было так радостно, и Изабелла от души веселилась. Наконец она освободилась от постоянного внутреннего напряжения; кроме того, окружающие были в таком приподнятом настроении, как это бывает в стране, которая готовится к войне. Эдуарду нравилось, когда вокруг него собиралась вся семья, он убедил свою младшую сестру Мэри уехать из монастыря в Эмершеме и побыть некоторое время при дворе. Он проводил много счастливых часов, играя со своим маленьким сыном. Он щедро одаривал Бинетт землями за отличный уход за наследником.
— Вам они не помешают, дорогая, когда вы постареете, — смеясь, заявил он. — Вдруг когда-нибудь мы с королевой обеднеем?
Он назначил командовать своей вновь сформированной армией Томаса Норфолкского, старшего сына вдовствующей королевы Маргариты. Томас не мог говорить ни о чем другом, как только о том, что следует дать отпор шотландцам. И даже молодой Эдмунд Кентский, любимый сводный брат короля, тоже надел свои первые доспехи. Целыми днями были слышны крики молодых людей у реки, они тренировались, чтобы овладеть военным искусством.
Перед Рождеством обе королевы пригласили Эдуарда и нескольких придворных, чтобы те полюбовались на великолепную ризу, украшенную жемчугом, которую они вышивали для Папы. Оба сына Маргариты влетели в Залу, все еще разгоряченные и грязные после интенсивных упражнений.
— Подох Черный Пес Уорик! Подох Черный Пес! — выкрикивал молодой Эдмунд, резво прыгая по Зале, как будто он все еще скакал на своем пони. Он даже сделал ложный выпад на пяльцы строгой леди Бадлес.
— Смерть — не повод для радости, — отчитала его мать, стараясь успокоить сына.
— Но Черного Пса отравили! — продолжал кричать юноша.
— Эдмунд верит всем, — сказал его старший брат, пытаясь снять тесный шлем с головы.
— Но люди говорят!
— Они всегда так говорят, когда кто-то умирает, — вмешалась Маргарита.
— Почему его должны были отравить? Он очень плохо выглядел, когда мы его видели в Вестминстере в октябре, — поспешно добавила Изабелла.
— Но его все ненавидели, разве нет? — продолжал настаивать Эдмунд. Он был слишком возбужден после физических упражнений, и его мать не могла остановить его. Его резкий юный голос был слышен повсюду, и он смотрел в упор на короля. Он его не боялся, потому что тот никогда не ругал его. Все враги Эдмунда были его врагами. Он часто слышал, как Гавестон высмеивал Уорика, и король смеялся тоже. Эдмунд Плантагенет был еще ребенком, но ясно понимал, как ненавидит Уорика его сводный брат, и ему очень хотелось, чтобы Эдуард был доволен.
Если Эдуард и был доволен, он не был поражен вестью.
— Томас, почему люди считают, что его отравили? — резко спросил он у Томаса.
Освободившись наконец от тесного шлема и увидев, что король здесь, Томас Норфолкский выглядел смущенным и испуганным. Одно дело ворваться к дамам, которые проглотят любые новости и последние сплетни, и совсем другое — распускать язык при короле! До него только сейчас дошла серьезность того, что он недавно услышал.
— Слуга милорда Ланкастерского, привезший нам эти вести, видел слугу со шрамами, ну, этого… слугу гасконца… на улицах Уорика, — недовольно пробубнил он.
Изабелла припомнила холодную злобу в глазах Дракона и улыбку на губах Эдуарда в тот день, когда Ги Бошом был официально помилован. Она поднесла руку к груди, чтобы никто не заметил, как сильно билось ее сердце. Она была так благодарна, когда перед ней встал Эймер де Валенс, как бы отгородив ее от остальных в Зале, вынул жемчужину из ее рабочей корзинки и поднял ее кверху, чтобы полюбоваться на свет.
— Но почему бы нашему приятелю Дракону не находиться в Уорике? — равнодушно промолвил он.
Изабелла испытала благодарность к нему за вмешательство. А Эдуард собрался с силами, чтобы напустить на себя спокойный и равнодушный вид.
— Он, наверное, пробирался к границе, — добавил король.
— Он поехал с поручением вдовы его хозяина в Оксфорд, — поспешила на помощь Изабелла, надеясь, что верно угадала направление.
— Конечно, он должен был ехать именно в этом направлении, — радостно подтвердил Пемброк, кладя жемчужину обратно в корзинку.
— Ваше Величество, вы видели Дракона, прежде чем он уехал? — спросил Деспенсер. Он хотел подчеркнуть свою близость к королю, а вовсе не подрывать доверие к нему.
— Нет! — отрезал Эдуард.
Его дядя Ланкастер пристально посмотрел на него.
— Тогда, мой дорогой Эдуард, откуда вы знаете, что он направлялся к границе Уэльса?