«А Кэти хочет меня убедить в том, что это не так. Глупая Кэти».
Мальчик повернулся к сестре и сказал с вызовом:
— Хорошо, давай проверим. Какие там глупости ты им указывала делать?
— И никакие не глупости, — сестра нахмурила брови и обиженно посмотрела на брата.
В этот момент глаза обоих роботов с еле слышным жужжанием перевели взгляд на девочку. «Ха, распознавание эмоций работает на ура», — подумал Алан.
— Он меня обидел.
— Как именно?
— Он… Он сказал “сама ты робот”.
Дерзкий выпад? Зачатки спора? Алан не может поверить своим ушам — нет, не может быть. Точно какой-то сбой произошёл в процессоре.
Обязательно расскажу папе, как вернётся. так и вижу как он сначала насупит брови — да, в точности, как Кэти делала это сейчас, и точно так же протяжно выдохнет через нос. А потом тут же улыбнётся и скажет своё фирменное “Разберёмся”.
— Не волнуйся. Расскажем роди… Расскажем Папе и он во всём разберётся.
Вж-ж-ж-ж.
Робот посмотрел на Алана. Пластиковые сине-серые губы приоткрылись и произнесли: «И ты тоже робот».
Стоило андроиду закончить фразу, как по комнате разнёсся оглушительный визг — это завыла Кэти. Он был таким громким, что, Алану показалось: его барабанные перепонки вот-вот лопнут от этого крика. Однако жутковатый визг прекратился так же мгновенно, как начался. Громкость сошла на нет — и в ту же секунду детское тельце Кэти упало на пол без чувств.
Мальчик бросился к сестре, схватился за голову и закричал «Кэти! Кэти!». Прежде, чем выкрикнуть в третий раз, веки Алана схлопнулись, подбородок неестественно дёрнулся влево и вверх, и он упал плашмя рядом с сестрой.
— — — — —
— Да что ж такое-то!
Парень в худи, сидевший за столом с множеством мониторов, рывком вытащил из ушей наушники-затычки и спрятал лицо в ладонях.
Ему на вид лет 17. Растрёпанные волосы, заспанные глаза.
Он посидел так немного. Потом убрал руки от лица и вновь взглянул пронзительно-голубыми глазами на мониторы.
Прошёлся руками по спроецированный в пустое пространство голограммной клавиатуре, просмотрел показатели за последние несколько минут эксперимента.
— Аааа, вот оно что, — произнёс со знанием дела “Пробовать аккуратнее”, “Пробовать аккуратнее”, “Пробовать аккуратнее”...
После чего похрустел костяшками пальцев. Смачно, совсем как кот после сна, потянулся. Дважды ударил указательным пальцем по беспроводному наушнику у себя в ухе и принялся усиленно вводить данные в терминал.
— — — — —
У прозрачной двери в комнату негромко переговаривались двое — мужчина и женщина. Они стояли обнявшись и неотрывно всматривались вглубь помещения, в ту его часть, у которой за столом располагался их сын.
— Ну нравится ему давать им нерусские имена. Ничего не поделать...
— …. и ладно бы только нашему было привычно давать им нерусские имена, — Продолжал он вслед за матерью линию притворного, по-отечески заботливого возмущения. — Но ведь они все сейчас такие! Кузнецовы ведь тоже прикупили своему такую комнату и он точно так же своих называет Джонами да Сесилиями. И я уже не говорю о том, что мы-то в своё время ограничивались виртуальными реальностями, а этим живых андроидов подавай.
— «Живых андроидов»?, — с издёвкой в голосе переспросила жена.
— Ты знаешь, что я имею ввиду.
— Ну ладно, ладно, — она погладила его по руке, — уже и пошутить нельзя.
Они постояли так ещё немного.
— Знаешь, дорогая, смотрю я на нашего парня, думаю о десятках других таких же парней и девчонок в современной Москве, и понимаю — ведь их можно забавно прозвать.
— Как же, милый?
— Избалованные.
— Мне нравится, — сказала жена. — Хотя нет, есть вариант поточнее.