А вот имена полководцев их: первый — маркиз из Рима, из города Вероны, где жил когда-то язычник жестокий Теодорих. А второй граф Фландрский. А третий — дож слепой с острова Марка, из Венеции. Этого дожа ослепил цесарь Мануил, ибо многие мудрые убеждали цесаря: если отпустишь этого дожа невредимым, то много зла принесет твоему царству. Цесарь же не захотел его убить, но повелел ослепить его стеклом, и были глаза его неповрежденны, а перестал он видеть. Этот дож много войн замышлял на город, и все его слушались, и ему принадлежали огромные корабли, с которых был взят город. А стояли фряги у Царьграда с декабря по апрель, когда и взяли город. А в мае, девятого числа, поставили цесарем своего латиняна графа Фландрского по решению своих епископов, и власть между собой поделили: цесарю город, маркизу Суд, а дожу — десятина. И так погибло царство богохранимого города Константина и земля греческая от распрей цесарей, и обладают землей той фряги.
КИЕВО-ПЕЧЕРСКИЙ ПАТЕРИК
…Пишеть бо ми княгини Ростиславляа Верхослава,349 хотящи тя поставлена быти епискупомь или Новугороду на Онтониево мѣсто, или Смоленьску на Лазарево мѣсто, или Юрьеву на Олексѣево мѣсто, и аще ми, рече, и до тысячи сребра расточити тебѣ ради и Поликарпа. И рѣх ей: «Дьщи моа Анастасие! Дѣло не богоугодно хощеши сътворити, но аще бы пребыл в монастырѣ неисходно, с чистою съвѣстию, в послушании игумении и всей братии, трѣзвяся о всѣх, то не токмо бы в святительскую одѣжю оболчен, но и вышняго царствиа достоин бы был».
…Пишет ко мне княгиня Ростиславова, Верхуслава, что она хотела бы поставить тебя епископом или в Новгород, на Антониево место, или в Смоленск, на Лазарево, или в Юрьев, на Алексеево. «Я, говорит, готова хотя до тысячи серебра издержать для тебя и для Поликарпа». И я сказал ей: «Дочь моя Анастасия! Дело не благоугодное хочешь ты сотворить. Если бы пребыл он в монастыре неисходно, с чистой совестью, в послушании игуменами всей братии, в совершенном воздержании, то не только облекся бы в святительскую одежду, но и вышнего царства достоин бы был».
Ты же, брате, епископству ли похотѣл еси? Добру дѣлу хощеши, но послушай Павла, глаголюща к Тимофѣю,350 и, почет, разумѣеши, аще еси что от того исправил, какову епископу подобает бысти. Но аще бы ты был достоин таковаго сана, то не бых тебѣ пустил от себѣ, но своима рукама съпрестолника тя себѣ поставил бых в обѣ епископии, Владимерю и Суждалю, яко же князь Георгий351 хотѣл, но аз ему възбраних, видя твое малодушие. И аще мене преслушаешися, каковѣи любо власти въсхощеши или епископъству или игуменьству повинешися, буди ти клятва, а не благословение, и к тому не внидеши в святое и честное место, в нем же еси остриглъся. Яко съсуд непотрѣбен будеши, и извержен будеши вон и плакатися имаши послѣжде много без успѣха. Не то бо есть съвръшение, брате, еже славиму быти от всѣх, но еже исправити житие свое и чиста себѣ съблюсти. От того, брате, Печерьскаго монастыря пречистыа богоматере мнози епископи поставлени быша, яко же от самого Христа, бога нашего, апостоли в всю вселенную послани быша, и яко свѣтила свѣтлаа освѣтиша всю Русскую землю святым крещениемь. Пръвый — Леонтий, епископ Ростовъскый,352 великий святитель, его же бог прослави нетлѣниемь, и се бысть пръвый престолник, его же невѣрнии много мучивше и бивше, и се третий гражанин бысть Рускаго мира, с онема варягома