Ярослав за власть всегда был готов драться с кем угодно, а тут перед ним была прямая угроза - соперник сильный, решительный, воин, и с Великим князем Владимирским в родстве. Прознав о заговоре, он мог начать убирать своих врагов. Не иначе, как решил начать с Пскова.
Посадник Иван Иванкович легко мог поверить в то, что Ярослав идёт усмирять город - с недавних пор бояре псковские вели тайные беседы с некими рижанами. Письмами пересылались через одного боярина, немецкого торговца, а тот передавал их не много не мало самому Ярославу Владимировичу, сыну покойного Владимира Мстиславича, племяннику Мстислава Удалого. Молодой князь жил в Риге, но помнил о том, что является псковским князем. Тому немцу он обещал вотчины в псковской земле, и он помогал князю.
Сам себя убедив, что, ежели Ярослав Новгородский засадит его в железа, то выплывет наружу его связь с Ливонией - с той Ливонией, с которой Ярослав воевал несколько лет назад! - посадник Иван ринулся собирать вече и, сорвав шапку, слёзно кричал чесавшей затылки толпе:
- Люди добрые!.. Беда пришла! Князь Ярослав Новгородский по наши души идёт!.. И не с дарами он к нам явится — с железами, оковами для псковских людей!.. Для меня и сына моего, - развернувшись, вытолкнул вперёд ладного плечистого парня, первого жениха в городе, - для первых оковы готовы!.. Люди добрые! Не выдайте нас! Не дайте на расправу!.. На вас одна надёжа! Не сможет князь Ярослав супротив всего города спорить! Уступит!.. Не выдайте, родимы, - чуть не пустил слезу, - а уж я для вас... живота за вас не пожалею!
Не ведавшие вины за своим посадником псковичи все, как один, положили не выдавать его и иных бояр именитых, и Иван Иванкович послал закрыть городские ворота и наказать дружине смотреть в оба - невесть, как повернётся дело – может, придётся от князя отбиваться.
Ярослав на подходе к городу послал вперёд себя гонцов упредить посадника и тысяцкого о своём приезде, дабы Псков успел приготовиться к встрече. Но посланные воротились и сразу ринулись к князю:
- Княже, Псков закрыл ворота! На стенах стража, нас силком поворотили!
Ярослав сперва не поверил - смирный Псков, младший брат Новгорода, после смерти Владимира Мстиславича оставшийся без князей и потому безропотно принявший близкое вокняжение Ярослава, вдруг показал норов. А когда выяснилось, что по городу ходит слух об везомых якобы оковах, дабы по Ярославову обыкновению перехватать половину местных бояр и что Псков не хочет выдавать своих мужей на расправу, он возмутился и, развернувшись, скорым шагом отправился назад, в Новгород.
Не успела княжеская дружина слезть с коней, как над Новгородом поплыл набат Святой Софии. Звонили к вече, и горожане привычно стекались к площади. Ярослав был уже там. Прискакавший к Софии с немногими ближниками, он скорым шагом мерил вечевую ступень, и подходившие бояре слышали, как он что-то шептал, щуря глаза. Едва дождавшись, пока соберётся народ, Ярослав обратился к вопросительно бурлящей толпе:
- Мужи новгородские! Воротился я от стен Плескова-града, Новгороду брата меньшого!.. Воротился не с честью - не пустил меня Псков - ворота предо мною затворил, яко перед ворогом!.. Распустили обо мне лихие люди слух, что якобы везу я в обозе в коробьях оковы для вятших городских мужей - перековать их и в порубы засадить!.. Господа новгородцы! - повысил он голое. - Честью клянусь, не было того!- повернувшись к куполам Святой Софии, князь широко, истово обмахнул себя крестным знамением. - Зла я на псковичей не мыслил, и в обозе вёз подарки дорогие - сукна, парчи и прочее, хотел знатных горожан пожаловать, но они меня обесчестили!.. Господин великий Новгород! Управы на Псков прошу у тебя! Окороти меньшого брата своего, из-под руки твоей выбившегося!
Новгородцы слушали, хмуря брови. Отношения со Псковом были сложные, не вдруг разберёшь. Ходил град в подручных Новгорода, да, заимев своих князей, привык голос подымать. А как начали ливонцы да рыцари похаживать, так вовсе нос задрал - я, мол, новгородские земли стерегу, мне по делу и почёт!
Стоявший у самой ступени боярин Внезд Вадовик, окружённый родичами и приятелями, державшими его сторону, молвил так громко, чтоб его услышали даже вне пределов тесного кружка:
- Гладко больно стелет!.. Как бы не заставил полки супротив псковичей собирать!
Глеб, сын Внезда, ещё не воротился из Пскова, и боярин не знал, до чего договорятся там с тамошним посадником, но в одном был уже уверен - эту распрю можно будет оборотить против Ярослава. Хоть время и сделало князя более осмотрительным и мудрым, но он оставался так же горяч и мог сделать неверный шаг.