— Нет «Чужакам»! Прочь ромлеянские скоты — бегите назад в свои земли!! Не дадим глумиться с наших жён и дочерей — прогоним из столицы ромлейских подонков!!! — орали вокруг собравшиеся люди в толпе.
— Братья!!! — взывал в запале проповедник, видя что толпа его слушает, как овцы доброго пастуха, — Братья! Вдумайтесь в мои слова, прошу: гарданский наследник — идиот и обжора, что за похлёбку и кубок вина продаст нас всех друидам и северным лютым варварам, ненавидящим Солнце и не знающим тепла его и достатка, в садах и парках своих… Ромлеянин — неверный невнук императора, готовый в случае избрания себя правителем — всех наших женщин, жён и дочерей, сестёр и прочих родственниц — продавать на рынках южных морей своим друзьям, племенным вождям из варваров, в гаремы, лишь бы набить свою мошну, вечно дырявую… Можем ли мы взирать на это безучастно?!
— Нет!!! Не станем!!! — горланила вовсю раззадоренная толпа.
В ней то тут то там появлялись странные ловкие люди и перемигиваясь меж собой, начинали вместе дружно орать: «Просить министра Дезидерия о заступничестве! Как его «минарды» сдерживают преступников, из прибывших провинциальных свит наследников — пускай и он сам, раз сейчас именно он «престолодержатель»- спасёт нас от самих корольков, из окраины нашей державы! Просить министра!!!»
— Уммландский наследник Лиутпранд… — продолжал проповедник, хотя его уже почти никто не слушал, так как все, перебивая друг друга объясняя всем и каждому, рядом с собой, необходимость обуздать своеволие прибывших наследников императора и их слуг, с помощью главного имперского министра Дезидерия и его нынешних, и обязательно впредь бессрочно продлённых, полномочий «престолодержателя». — Лиутпранд — Скряга! Вся казна державы пойдёт на его крохоборов министров, вроде главного кровопийцы, богатейшего банкира империи — Тудджерри. Как только они усядутся вдвоём на троне — тут же увеличат вдесятеро налоги и начнут штрафовать за любую мелочь, отбирая в свою пользу самый мало мальски ценный кусок земли или захудалую бастиду нищего рыцаря, пивоварню или пекарню — всё! Его уммландцы мало себя пока проявили в бесчинствах лишь оттого, что они мастера налоговой описи и сборов: как только дорвутся до власти — мы все получим сполна новые поборы и подати!
Толпа вовсю бесновалась и вскоре с сотню молодых людей отправились к дворцу ромлеянского наследника, возглавляемые тем самым парнем, что ранее спрашивал у проповедника о Джанелло.
По пути они агитировали всё новых людей и уже к воротам поместья наследника из Ромлеи, их прибыло с три сотни злых, возбуждённых, размахивающих руками и галдящих людей, с кинжалами за поясами и палками и камнями в руках.
Начав кидать камни в окна — они требовали у ромлеян убираться прочь, а когда одного из атакующих застрелил арбалетчик на дозорной башне, начался фактически настоящий штурм: на бочки и столы, приставленные к воротам в поместье, влазили всё новые люди и пытались перебраться внутрь территории, скамьями выбивали двери подсобных помещений и забрасывали внутрь факелы из смолы или горящую солому.
Вскоре прибыла столичная стража и столь любимые у горожан «минарды» министра Дезидерия: и если стража, уговорами и тычками, оттесняла толпу далее куда прочь от дворца наследника Джанелло, то минарды вошли внутрь ромлейского штаба и несмотря на отчаянные протесты ромлеян, забрали с собой, «на суд» — с десяток им просто не понравившихся слуг и телохранителей вице короля Джанелло, предупредив что в случае сопротивления им и попытки мешать с арестами — сюда прибудут все их бойцы из казарм в императорском дворце: «И тогда…»
Джанелло бесился, прыгал как обезьяна и плакал. Алавия привычно его утешал вином с фруктами и уговорами, и советовал реже появляться в столице вне стен их поместья — Избрание неизвестно когда произойдёт, а покушение и даже попытка штурма собняка, вот они, с небольшой разницей во времени случились.
Слуги ромлеянского вице-короля были мрачны: их постоянно захватывали, на улицах имперской столицы и нередко убивали при этом — минарды главного имперского министра и пока наследник Джанелло особо не преуспел в защите людей из своей свиты.
Смысла служить такому слабому правителю, уже потерявшему свои собственные земли — становилось всё меньше и меньше… Часть ромлеян тайно сговаривалась со знакомыми гарданцами и уммландцами, о переходе в свиты их господ, или шпионаже, в пользу иных наследников престола.
Столица кипела от гневных проповедей новоявленных ораторов на площадях и случившегося побоища у поместья Джанелло, и всё чаще произносились вместе слова «Прошение» и «министр Дезидерий».