Стали возвращаться толпы зевак к площади у дворца: кто то сообщил им что готовится убийство министра Дезидерия, «отца и Защитника» — и они бросились на площадь, что лишь недавно покинули, и там обнаружили окровавленные тела уммландцев, которые во множестве валялись на булыжниках мостовой.
Дезидерий вновь появился на балконе перед начавшими опять собираться своими сторонниками, где несколько часов назад размахивал новейшим указом и возвестил «о большой победе». Но над кем конкретно — не уточнил.
Толпа удивлённо таращилась на искорёженные ворота императорского дворца, выбитые из крепостной стены камни, дымящиеся стволы бомбард и ничего не понимала — здесь был настоящий бой! Но кого и с кем — так и оставалось загадкой…
Тудджерри, узнав вскоре что его отряд позорно бежал и ничего не получилось из того что он задумывал, устало махнул рукой и произнеся: «Бред! Всё рушится!», впервые, со времени своего присутствия на казни, на костре инквизиции, супруги Лаймы Аннилит — пошёл и напился в своей тайной комнате, не обращая внимания на громкие стуки в дверь его господина Лиутпранда.
Ромлеянский и гарданский наследники, Джанелло и Борелл, узнав о штурме замка своего деда и не зная достоверно кто его предпринял — заперлись у себя в поместьях и выставили усиленную охрану, подозревая государственный переворот и каждого из своих братьев, как организатора данного выступления как первого шага к узурпации власти.
Кельрики ранее хотели выдвинуться ко дворцу в боевом порядке и данным «парадом» немного попугать Дезидерия, когда Великому инквизитору Корсо сообщили его агенты инквизиторы о том, что Тудджерри готовит смену власти нынешнего «престолодержателя»: одним отрядом лихих рубак мясников, из опытных ветеранов, бывших в столице — и Корсо решил принять в этом активнейшее участие!
Однако когда отряды кельриков только выходили из ворот поместья «Храмины» что бы поддержать в атаке против так ненавистного им главного имперского министра наёмников Уммланда — прибыли очередные инквизиторские гонцы вестовые и сообщили, что атака уммландцев совершенно провалилась и все нападавшие позорно бежали прочь.
— Проклятье! — процедил Корсо сквозь зубы и немедля потребовал у своих людей запереться в Храмине, на случай если Дезидерий решит развить успех и атаковать их самих, ночной подлой контратакой.
Ночь после «Указа» и неудачного штурма императорского дворца — прошла беспокойно: Дезидерий баррикадировался в помещениях императорского дворца и боясь новых атак своих противников — вызывал всех своих «минардов» в казармы, в самом дворце. Наследники ожидали ответных действий министра по отношению к себе и сами не показывали носа из своих особняков, готовясь к возможному их скорому штурму минардами. Жители столицы, всю ночь продежурившие у взорванных ворот, на утро рассказывали байки знакомым о том: как людей наследников, что по очереди, четырьмя провинциальными атаками «волнами» штурмовали замок покойного императора — минарды разбивали раз за разом, вчистую и теперь наследники вице-короли боятся за свою жизнь, видя как слаба их охрана против непобедимых телохранителей министра Дезидерия!
На утро жители столицы уже вовсю распевали оскорбительные песенки, под окнами дворцов наследников и дразнили их слуг, не выпуская силой тех в город или шутливо грозя вызвать минардов, что бы они «провинциальных корольков палками образумили!»
Это вызывало лютую ненависть у приехавших провинциалов из малой знати, но те ничего не могли поделать и лишь грозились лютой местью, не выходя однако при этом за территорию, им предназначенных, поместий.
Поняв что напугал всех четверых претендентов на престол и видимо крепко, а посему пока не стоит ожидать атаки от них внове, Дезидерий решил срочно отправиться в тайный дом, предназначенный для содержания перед Избранием императора Избирателей, которые уже откровенно маялись в ожидании данного голосования и немного попугать их: рассказав о толпах недовольных их поведением людей, на улицах столицы и «странных отрядах», что в императорском дворце, при почти удачном штурме, искали именно их — Избирателей, что бы люто наказать! У министра созрел новый план и он собирался его без промедления осуществить.
Уже ближайшим утром главный, а теперь ещё и бессрочный, имперский министр — отправился с эскоротом из полусотни своих минардов кавалеристов и двумя сотнями пеших телохранителей, в ему известное городское поместье «Гнездо», получившее своё название как за округлую форму, так и обширные подземелья, где ранее были поочерёдно тюрьмы столичной инквизиции, имперской стражи, а последние годы — личное узилище императора, для людей, которых он считал ещё возможным вернуть в высший свет или же наоборот — навсегда из него негласно изъять, но сохранить им жизнь, для бесед с самим монархом.