Дезидерий попросил Магинария Имерия объяснить в чём дело и причину столь яростных требований простецов, в гвардии империи, к скорейшему Избранию императора, и тот тихим голосом пояснил: «У них, в отличие от знати — выплаты деньгами, а не землёй или бастидами — и зависят от всяких праздников, а не столько от выслуженных в отрядах лет. Они искренне радовались смерти императора, в честь внеочередных выплат по его кончине, равной месячному их жалованию и надеялись уже вскоре получить такие же суммы, в связи с новым Избранием очередного правителя… Теперь страдают и маятся. Им всё равно кто будет править: главное скорее новые премии получить! А там, пускай хоть каждый день правитель мрёт — лишь бы выплаты вовремя им назначали и жалование выдавалось за патрулирование дворца…»
— Вот оно что… — проговорил задумчиво министр. — Ушлые ребята, но сразу видно что простецы… Ладно. Пока их не станем трогать, таких «выкупить» успеть можно и попозже.
Третьим отрядом были «вороны», конные арбалетчики, что совершали разведку перед выездами группы Железнобоких и обеспечивали прикрытие, при отступлении императора и его стражи, с поля боя.
Здесь также не удалось договориться: почти все бойцы этого отряда конных стрелков были детьми графов и князей, но незаконными и как все подобные бастарды — они очень уважали традиции, будучи в не их систем произведёнными на свет и хотели что бы чётко и по закону был избран новый император. Любому другому, пускай и временно, служить они отказывались.
Вздохнув, министр вернулся в свои помещениия и сверил итоги сегодняшнего дня: свара с наследниками на охоте, получение отряда Железнобоких в союзники, отказ «Воронов» и простецов из имперских пеших гвардейцев от прямой помощи ему… День явно не задался!
Вызвав к себе в кабинет для совета троицу доверенных секретарей, Дезидерий напомнил им о «турнире» и сказал что провести его следовало как можно скорее, до отъезда в поход.
Спешка была конечно вредна, но невозможность договориться днём на охоте о ненападении, с внуками покойного императора, не оставляла министру иных способов усилить своё влияние — кроме как вариантом на быстрые решительные внезапные и неожиданные противниками, действия.
Анулон, Тарасий и Рикульф пообещали немедленно заняться, каждый своей, частью данного мероприятия и «престолодержатель» забылся в беспокойном сне, где ему привиделись длиннейшие ряды стрелков на охоте, огромная река, шатёр и блюдо — на котором смеющимся наследникам подносят его, главного имперского министра Дезидерия, голову.
Проснулся он ранним утром в холодном поту и потребовал к себе немедленно личных секретарей и лекаря Феофилакта. Следовало начинать работу над «турниром».
Глава девятая: «Турнир на крови»
Утреннее общее заседание у министра Дезидерия, куда были приглашены лишь трое его доверенных секретарей, с частью старых агентов что работали в столице империи и личный лекарь министра, Феофилакт — началось ещё в семь утра, на следующее, после провальной совместной охоты с наследниками, утро.
Министр пил куриный бульон с мелко нарубленной зеленью из вместительной пиалы и слушал предложения, поступающие от его ближайшего окружения.
О «Турнире» говорили и ранее, но лишь как о некоем запасном варианте, если план «Охота» окажется не до конца реализован и не приведёт хотя бы ко временному усмирению наследников и их бурной деятельности, направленной против набиравшего всё большую силу, «престолодержателя».
Теперь же, после вчерашнего полного провала на переговорах и ещё большей подозрительности и враждебности со стороны вице-королей к главному имперскому министру, именно запасной вариант «Турнир» и становился основным к выполнению — перед отправлением Дезидерия и группы его слуг прочь из столицы, на подавление мятежных провинциальных королевств Урдии и Амазонии.
Следовало как можно быстрее и надёжнее обезопасить нынешние позиции «бессрочного» министра от нападок со стороны внуков покойного императора и не дать тем объединиться в выступлениях против самого Дезидерия, как их общего врага.
Для этого нужна была большая ссора между четвёркой наследников и по возможности такая, что поставит надолго любое скорое примирение и объединение между братьями — в глухой тупик.