На утро, город с трудом приходил в себя после столь шумно проведённого «Турнира на крови»-как его сперва назвал секретарь Дезидерия Рикульф, а потом переназвали, уже по иной причине, и сами жители столицы.
Первые министры наследников, кроме Поллиона, между собой сговорились: что если войска специально ввели что бы их с наследниками перебить — то вместе дружно прорываться прочь из столицы и немедля вести свои провинциальные отряды на штурм логова измен, из своих королевств.
Каждый наследник опасался что Дезидерий, пользуясь причиной беспорядков — как поводом во время них уничтожить всех наследников, внуков умершего императора, решили передать с верными людьми срочные письма в свои земли и требовали немедленной помощи солдатами в столицу.
Наследники посчитали что угроза сейчас их жизням столь велика, что уже не стоило бояться прослыть узурпаторами.
Дезидерий всюду объявил, с помощью немедленно разосланных гонцов, следующее: он становится временным комендантом столицы и принимает на себя арбитраж по судам, на которых будут рассматриваться преступления по захватам домов и убийствм, случившимся за последние сутки.
Министр также объявил наследникам, что их люди, чья вина будет доказана — обязаны быть выданы ему для наказания, иначе он посчитает это укрывательством преступников.
Нехотя, но все вице-короли письменно с этим согласились и принялись ждать немедленного трибунала, что вечером того же дня, как войска стали наводить порядок в столице империи — начал работать прямо на разгромленной площади, где ранее стояли арены и трибуны для турнира.
Суд был разделён на две части: высокую, где председательствовал сам главный имперский министр и низкую, на которой главенствовали имперские рыцари, инквизиторы, нотариаты императорской канцелярии.
Высшая часть трибунала судила рыцарей, что считались хоть и косвенно, но повинными в смерти или ранениях своих соперников на турнире — Дезидерий собирался, немного попугав наследников тем, что «нити могут привести и к ним самим» — предложить им забрать взаимные письменные обвинения и спустить все смерти и ранения на арене, на поток, с тем что бы вернуться к данному вопросу уже после похода на мятежные королевства и тогда, более пристально, разобраться.
После недолгих споров вице-короли всё же согласились: они были напуганы, как яростной инициативой Великого инквизитора Корсо, что получив бомбарды чуть было не начал правильный приступ замка наследника из Гарданы — так и ненавистью к ним со стороны столичных жителей и теми беспорядками, что учинили их слуги в стычках друг с другом.
Тудджерри и Поллион считали, что схватки отрядов принцев настолько могли ожесточить горожан, что они будут все как один агентами главного имперского министра и наследникам в столице придётся очень не сладко…
Посему решено было отозвать требования о расследовании смертей рыцарей на турнире, до более удобного момента.
Низшие суды наказывали задержанных за насилие или мародёрство, и вынеся более сотни приговоров за неполные сутки — повесили семь десятков преступников вокруг одного из фонтанов, прямо в центре города. Ещё столько же людей было привселюдно порото и у них выжигали на лбу надпись — ВОР, за то что были застигнуты в чужом доме при собирании вещей в узлы и мешки.
Город потихоньку успокаивался. Уже не было патрулей из жителей кварталов, что вместе с городской стражей ходили по ночным улочкам или помогали тушить догоравшие разграбленные бандами или провинциалами, дома.
Были разоружены большей частью люди принцев и Дезидерий, властью коменданта столицы — потребовал что бы все, кроме аристократов и их охраны, а также стражи и имперских чиновников — прекратили появляться на улицах города при оружии, под страхом заключения.
«Престолодержатель» сумел провернуть и ещё одно важное дело: пользуясь временной растерянностью принцев после побоища и наличием своих минардов и войск для похода на мятежные королевства, в самом столичном городе — он почти без сопротивления провёл в имперском совете старинный закон, назначая самого себя «Дуксом протектором империи».
Эту хитрость некогда придумал сам император, основатель державы: он хотел, если это понадобится для усмирения гордыни некоторых из герцогов и королей, периодически слагать с себя титул императора государственного образования и отдавать его «поносить» кому-либо из особо амбициозных монархов, чьи владения были приобщены к имперской системе не только силой армии, но и дипломатическими ухищрениями.