— Ну…
— Хорошо. Попытаюсь объяснить свою мысль чётче: если человека постоянно пороть — он ожесточится и когда-нибудь обязательно сам начнёт пороть без разбора, просто потому что не видел иной альтернативы в своей жизни! А теперь представьте целое общество, так воспитанное — ужас! Людям нужно объяснять и просвещать, давать способы преодоления их проблем, а не воспитывать, бесконечными извращёнными наказаниями, дёргающихся в припадках идиотов фанатиков, готовых на любое преступление за малейший клич от полоумного проповедника, нередко — из их же числа…
— У вас есть варианты? — поинтересовался главный министр не без любопытства.
Молодой глава храма «Утреннего Рассвета» Виллиам явно был ему симпатичен своими идеями и следовало, как-нибудь попозже, когда утрясётся Избрание императора, помочь ему в его дальнейшей карьере.
— Безусловно! Следует проводить утренние раздачи милостыни и пищи, приучая нищих вставать рано и по возможности, пока Солнце освещает нас своим светом и даёт тепло — искать не только милостыню, но и работу. Мягкое влияние на них, что бы избавить от лени и сна до полудня. Небольшая помощь с утра — как надежда на лучшее на весь день, что бы простецы с большим удовольствием искали себе варианты в жизни, а не получив вечером похлёбку или медную монету — шли обожравшись спать, думая как завтра опять отстоять вечернюю очередь…
— Мягко направлять бедноту в нужное русло? — задумчиво пробормотал главный министр. Мысль ему казалась вполне здравой.
— Верно! Выдавая по утрам еду и медную монету, проповедовать потратить время солнцестояния на поиск лучшей доли: птахи поют, утреннее Солнце светит но не палит, цветы и деревья источают ароматы — идеальное время для проповедей, толкающих людей на деяния! Поверьте мне. Мы заряжаем бедняков верой в их собственную способность изменить свою судьбу в лучшую сторону и оптимизмом, даём небольшую помощь для дальнейшего дневного поиска своего места в жизни! Людей проще и безопаснее добротой держать в повиновении, будучи хорошим правителем, чем содержать кучу собак на страже — опасаясь избитых и обворованных тобой бедняков, что могут пырнуть в спину ножом…
— Мммм… Передам обязательно нашим досточнимым кандидатам. Это всё?
— Нет! Я нижайше прошу увеличить раздачи для нищих и основать минимум десяток новых лекарен для них, хотя бы в крупнейшх городах. Эпидемии опасны для всех жителей империи и проще купировать заразу на стадии распространения, среди бедноты, чем давать вымирать до половины населения крупного полиса, включая и богатеев или знатных. Прошу увеличить имперские расходы на бедняков: милостыни, раздачи пищи, лечение, поиск самой империей хоть какой работы для них, устройство на обучение — хотя бы самых способных среди простецов.
— Безусловно — достойнейшие просьбы! — прокомментировал разговор Дезидерий.
Было ясно что у Виллиама больше идеалов в голове, чем личных просьб и спрашивать его о голосовании и предлагать что либо уже сейчас, в обмен на голос, было бы лишним.
Зато можно было использовать его голос против голоса Хорхе и наоборот, намекнув им кто кандидат на императорский престол у конкурента.
Уже через четверть часа мужчины прощались: Виллиам хотел навестить ещё несколько старых друзей жрецов, что проживали в столице, а Дезидерию пора было идти в кабинеты внутри дома для встречи с очередным, тайно прибывшим к нему на свидание, Избирателем.
Виллиам и Хорхе были разными сторонами одной медали — жреческой элиты Солнечной религии, что стала единственной законной в имперской державе, по приказу покойного основателя империи и хотя сам правитель особо никогда не любил массовых казней на кострах и всячески противился их распространению, однако же и запрещать их полностью не стал, считая что подобное устрашение необходимо, обширному и относительно молодому государству.
Главный имперский министр считал что оба жреца Избирателя могут ему пригодится для начала переговоров с прибывающими, в течении ближайшей недели, наследниками: как теми из них кто хочет радикальных карательных методов для управления страной, так и любителям переговоров и компромиссов.
Имея хорошие отношения с храмами «Карающего Жара» и «Утреннего Рассвета» — можно было влиять не только на толпы простого люда из их прихожан, но и на умы набожных старых дев из аристократии или простых рыцарей и провинциальных баронов, что нередко в спорах, в том числе и вооружённых — держали сторону одного из данных храмов.