Вскоре Кельрика была почти полностью зачищена от иноверцев, как массовыми изгнаниями так и такими же сожжениями еретиков и просто неугодных властям, и стала одной из наиболее рьяно верующих, в Светило, провинций империи. Такого количества фанатиков, как из Кельрики, не было в храмах ни одной иной провинции державы.
Инквизиция стала назначать министров королевства и выборных представителей местных собраний дворян, вела самостоятельные суды и начинала местные походы-она была равной имперской властью, в данном королевстве и с этим не смог ничего поделать даже покойный император, основатель державы, как ни старался.
В Кельрике располагалось множество рыцарей и соответственно — в армии данного вице королевства всегда в изобилии была тяжёлая латная кавалерия. Правда оруженосцы и лёгкие отряды всадников — предпочитали дротики и короткие арбалеты, с помощью которых неплохо выкашивали своих врагов.
Достаточно хорошо были развиты в Кельрике шахты, но несколько слабее металлургия чем в Уммланде.
Кельрики отлично ковали доспехи и славились своими клинками, однако почти совершенно не производили самостоятельно артиллерии и не имели больших пороховых мельниц.
Огромный южный флот, из галер и редких парусных судов — позволял наследнику Амвросию, правящему данным королевством, осуществлять частые морские походы и вести оживлённую торговлю. Хотя последнему немало мешала всё та же инквизиция, с институтом «присматривающих» за всем: храмовыми службами, правительством, торговлей, городскими магистратами и рыцарскими орденами…
Поговаривали, что инквизиция готовила из своих убийц что то вроде «кумпаний фанатиков», что по приказу жреца убивали любого, кто был против солнечного культа, инквизиции, империи и самого наследника, причём именно в такой последовательности.
Данная метода воспитания видимо подействовала положительно и теперь кельрики являлись преданнейшими солнцепочитателями и имперцами, может даже более, чем те — кто их некогда завоевал.
Внук императора, вице-король Кельрики Амвросий — был воспитан в строгости и смирении, хотя и несколько напускном.
Он любил сам принимать участия в самобичеваниях и ходил полуголый по своей провинциальной королевской столице, нанося себе множественные удары пятихвостой плёткой и взывая о прощении.
Был аскетом и при этом обожал разнообразные казни и пытки для еретиков, что во множестве выдумывал его наставник, Великий инквизитор империи, Корсо.
Поговаривали что Амвросий — совершенно глух к прощению и считает лишь наказание, путём к правоте и истине, лучшим способом искупления любого проступка.
В народе, правитель самого южного королевства империи получил прозвище «Ворон»: как за своё вечно чёрное одеяние в котором он регулярно появлялся перед подданными, так и некий «каркающий» голос, которым произносил короткие речи-воззвания, перед аутодафе.
Злопыхатели Амвросия утверждали, что фраза: «Всякая плоть должна сгореть в жаре истинного Светила!!!» — принадлежала именно ему, после очередного приступа массовой самопорки и стоянии на южном солнце с непокрытой головой, более десяти часов к ряду.
Вице-король Кельрики не любил музыку для развлечения и искренне презирал искусство, считая что до гармонии и красоты Светила — ему далеко, а пытаться делать жалкие потуги приблизиться к недостижимому априори — достойно лишь идиотов.
Люди его откровенно боялись, однако при этом считали за «святого человека» и инквизиторы всячески поддерживали это мнение в простецах.
Знать иных земель, а не его собственного королевства — презирала Амвросия и всячески это, хотя и осторожно, побаиваясь Корсо и его инквизиции, демонстрировала.
Крупнейший имперский город-храм, «Карающего Жара» — постоянно проповедовал за него. Конкурент из «Утреннего Рассвета», пускай и крайне осторожно, всё же внук императора — но регулярно осуждал массовые казни и пытки, регулярно проводимые Амвросием в Кельрике.
Люди не знали чего им ждать от его возможного правления как императора: святого светлого «десятилетия праведников» или ужасной декады костров чёрной инквизиции и страшнейших пыток… Возможно было всё.
Амвросий проехал мимо Жака и Атаульфа, которые разом замолкли при его приближении и вскоре повернул в сторону площади, откуда молодые люди недавно перебрались на новое место обозрения.