— Так отчего же…
— Рано! Наследники имеют лишь свои силы в подчинении, которыми сложно захватить всю империю. Прибыв в столицу нашей державы они начнут интриговать и переманивать к себе высших аристократов, а те — своих клиентов и тех кто ступенькой пониже… И так до самых последних крестьян, в глухих сёлах на горных вершинах! Когда один из них будет уверен в победе — тогда и рискнёт, а пока что будет показное Избрание.
— Почему показное?
— Если кого и изберут, ему придётся решать что делать с братьями и самими Избирателями: либо устроить бойню в столице и начать правление как кровавый тиран, рискуя ответом когда либо за подобное поведение — либо отпустить их в принадлежавшие им земли и… ждать обязательного заговора против себя. Положение предурацкое, поверь мне!
По площади, возле беседующих юношей, бегали артисты из бродячих балаганов и смешили народ своими выходками.
Пару драк происходили возле бочек с питием, а на лестнице, возле выхода к императорскому дворцу, уже вовсю играл оркестр, призывая людей не расходиться в наступающей темноте, а продолжать празднование приезда наследников — при факелах и фонарях, что во множестве были установлены в местах празднования стражей столицы.
Глава четвёртая: «Дела наши грешные…»
Когда в столице, ближе к полночи — начали понемногу успокаиваться народные гуляния. Когда Жак и Атаульф, наконец попрощавшись в полной темноте, разошлись, сговорившись о завтрашней вечерней встрече на пятачке где познакомились сегодня — на которой Атаульф хотел показать приезжему другу основные знаковые места родного столичного города. Когда стража перешла на свой привычный ночной режим патрулирования улиц, а основная часть вызванных, в честь приезда наследников, стражников и гвардейцев — вернулась в свои казармы, для отдыха после суматошного сегодняшнего дня — именно в это время начался совместный ужин всех прибывших наследников внуков умершего императора, во дворце их покойного деда.
Четвёрку вице-королей тайно провели, с небольшим эскортом из провинциальных советников и телохранителей, ко дворцу, в котором они сегодня уже чуть ранее почтили память усопшего властителя и старшего родственника, и осторожно проведя разным входами — всех одновременно запустили в парадную трапезную залу: что бы не вызвать у кого из них лишних подозрений в сговоре за их спинами.
Уммландец Лиутпранд был весел и бодр — он явно уже отдохнул после своего въезда, самым первым из наследников, в столицу. Кельрик Амвросий, что было для него непривычно — улыбался, хотя настолько странно, что лучше бы он этого не делал: его улыбка скорее пугала, чем располагала людей к нему.
Ромлеянин Джанелло был подчёркнуто вежлив, однако иногда с площадной бранью и угрозами пыток срывался на своих людей, что портило всё первое мнение о нём. Гарданец Борелл был снова в слегка хмельном веселье, но явно бодрее чем недавно вечером, когда он с трудом просто стоял на ногах.
Увидев друг друга вместе, а Дезидерий знал что наследники не собирались таким образом уже более семи лет — каждый из внуков императора резко остановился на месте где находился и взялся за эфес своего оружия.
Однако, с секундным промедлением, начстражи дворца Магинарий Имерий, громким голосом попросил их ни о чём не беспокоиться и напомнил, что пока что императорская гвардейская стража отвечает за безопасность, на данной территории императорского дворца и любого кто вытащит для бесчестной атаки меч или кинжал — ждёт клинок гвардейцев в грудь, не взирая на титулы или известность.
Это несколько сгладило странную обстановку первой нервозности от общей встречи и внуки быстро зашли в огромную залу, лишь слегка поприветствовав друг друга кивками на входе.
Только гарданец Борелл было заорал что то уммландскому собрату, но был немедля остановлен громким шёпотом своего первого министра Поллиона и выполнив его указание, опустил голову и молча, явно немало злясь на советующего тестя, прошёл к столу для наследников.
В зале, размерами пятьдесят на двадцать метров, располагались два стола: огромный длинный — для общей свиты наследников и их охраны, и малый, на возвышении — для самих наследников и их первых министров.
Столы были плотно заставлены блюдами с дичью и рыбой, копчёным мясом и бульонами в огромных фарфоровых посудах, винами в прозрачных бутылях или кожаных бурдюках, а также, в установленных в деревянные упоры, амфорах.