— Что? А… Его святейшество сейчас занимается вечерней поркой, а его высочество… — не без смеха ответил Путысон.
— Кого наказывает? — удивился такому трудолюбию Великого инквизитора главный имперский министр, ибо ночное время явно намекало на сон вместе с отдыхом от дневных трудов и возможность отложить наказание на утро.
— Да нет! — рассмеялся, теперь уже вовсю, не сдерживая себя, Путысон, — самого себя стегает кожаной плёткой. Он так делает регулярно, каждые три часа и все сутки напролёт: спит на полу, на простой циновке, регулярно бьёт себя плётками и ест лишь простую пищу, и иногда жаренное мясо. Странный образ жизни, но ему подходит!
Дезидерий вспомнил что Путысон — бывший отличный имперский гвардеец и несколько простоват и косноязычен, и ждать от него правильных словесных оборотов не стоит. Зато можно получить информацию о том что происходит во дворце вице короля Кельрики, как бы ненароком задавая правильные вопросы.
— А его высочество?
— С супругой и её мамками!
— Как это?! — наигранно простодушно изумился гость.
— Да она очень суеверна, вы же помните что они поженились ещё подростками? — наша королева в основном сидит под замком, в окружении своих воспитательниц, что при ней с тех самых пор когда она была ещё ребёнком и всяких бабок гадальщиц, и весь день напролёт, они, всей бабской галдящей оравой что то там высчитывают…
— И как успехи?
— Да никак! Её жизнь — это вечная «золотая клетка»! Что там высчитывать гаданиями, если никуда из дворцов не отлучаешься, даже в парк — на прогулки? Наш правитель Амвросий, как примерный супруг, дважды в день посещает королеву и беседует с ней о Вере, и любви: к ней и державе… Кгхм… — видно было что Путысон всё это считает явной аристократической блажью, а вовсе не правильным поведением своего господина, считавшегося среди простолюдинов Кельрики «почти святым».
Дезидерий призадумался: если ранее он считал что Путысон переехал в Кельрику ради участия в походах против еретиков, как истый солнцепоклонник имперец — то сейчас, беседуя с ним, ему всё сильнее казалось что лихой рубака скорее соскучился по постоянному риску яростной схватки и когда империя приостановила свои активные завоевания, отправился туда, где всё время было жарко от непрекращающихся, ни на день, боёв и столкновений. В Кельрику.
Наконец они добрались до большой, плохо освещённой залы, с горящим камином несмотря на летнюю жару и вице-королём Кельрики Амвросием, сидевшим в кресле прямо напротив камина и чей взгляд сейчас был направлен прямо в пламя, рвущееся в каменной клети своей. Каким то особым умиротворённым взглядом смотрел кельрик на огонь, как на что то крайне приятное и успокаивающее — что позволяло ему расслабиться и отдохнуть от суеты обыденной жизни.
Путысон щёлкнул каблуками с металлическими набивками и после данного звона, словно из ниоткуда — появился сам Великий инквизитор Корсо. Но не в своём привычном чёрном с белыми крхотыми частями одеянии, словно огромная сорока, а в неком подобии свободного халата с большими выдающимися наплечниками и в привычных сандалиях на босу ногу.
Инквизитор отпустил привычным властным жестом главного телохранителя и призвал министра Дезидерия присоединиться к нему и вице-королю Кельрики в креслах у камина.
После парыминутной паузы, Корсо спокойно начал: «Нам с Амвросием хотелось бы прояснить некоторые моменты, что вызвали вопросы на недавней трапезе… хм… Где было несколько шумно и разные шуты, вроде ромлеянина Алавии, мешали поговорить о важных делах серьёзным людям.»
— Да-да, конечно! — с готовностью отозвался Дезидерий, не понимая пока куда клонит Великий инквизитор Корсо.
— Думаю Вы согласны, что новый император должен привести вместе с собой, к управлению державы и новую, ему лично преданную, команду? Для безопасности своей и покоя государства, конечно же… — продолжал тихим умиротворённым голосом Корсо.
— Да…Пожалуй. — несколько глухо отозвался главный имперский министр, решив что сейчас его начнут уговаривать передать все дела людям кельрикского вице-короля и влиться в группу его стороников, но, понятное дело, с явным понижением в должности.
— Наш спор за столом, о моём назначении на ваш нынешний пост — не пустая блажь, для начала ссоры, отнюдь! — это честное признание перед Вами, господин главный имперский министр, наших с Амвросием дальнейших шагов, сразу после его избрания императором. Мы с Вами предельно честны!
— Благодарю! — по возможности бойко ответил «престолодержатель», проклиная про себя обоих своих собеседников.