Энергетическая волна раскидала стражников и Диксона в разные стороны. Вслед за этим распахнулись двери, ведущие в кабинет короля. Мужчина стоял у стола спиной к входу, разглядывая бумаги.
Мои шаги были бесшумны, а в ушах будто бы шумел океан. Мое внутреннее я отключило все чувства, ведя меня к одной единственной цели – высказать все королю.
До мужчины оставался всего шаг, когда он почувствовал мое присутствие. Он резко развернулся, бросая бумаги на стол. Густые брови взметнулись вверх.
- Что ты здесь делаешь? – спустя мгновение взгляд короля метнулся мне за спину, и мужчина увидел лежащего на полу прихвостня, - какого беса ты творишь?
- Я хочу поговорить!
- Мне некогда, ступай к себе, - беспечно приказал он, направляясь в сторону Диксона.
- Хватит! – крик эхом пронесся по кабинету, сшибая картины со стен. Король тут же остановился. – Хватит говорить, что мне делать! Я вам не вещь! У меня тоже есть свое мнение, но вам на меня наплевать!
- С какой стати я должен тебя слушать? – на его лице появилась раздражающая ухмылка.
- Я ваша невеста, черт подери! Я не просила об этом и не имею ни малейшего желания быть ею. Но раз уж нам суждено пожениться, я требую к себе уважения! – крик был больше похож на истерику, слезы, что ручьем оставляли на губах горьковатый привкус. – Я устала выслушивать по углам сплетни о себе, усмешки в ваш адрес. Господи, вы даже смотреть на меня не можете спокойно! Как вы собираетесь быть мужем? Или в вашем мире жена лишь ширма? Так знайте, я не намеренна быть вашей женой! Я не дам согласия.
- Ты не посмеешь! – порычал король, опаляя мочку уха горячим дыханием.
- Ваш обряд подразумевает кучу гостей, неужели после моего отказа вы все равно принудите меня на союз с вами?
- Чего ты добиваешься?
- Я требую к себе уважения! Если вы хотите, чтобы все было как нужно вам, то вы начнете считаться с моим мнением! Во-первых, вы приструните своих любовниц! Я устала слушать сплетни от дворцовых. Во-вторых, на людях вы будете проявлять знаки внимания ко мне. И, в-третьих, на церемонии будут присутствовать мои родители.
- Это исключено!
- Это мое условие!
- Они предатели, им не место в замке!
- Мне плевать, что вы о них думаете, кем бы вы их не считали, они мои родители.
- Они нарушили законы королевства! Им не место здесь! Если ты думаешь, что нашла способ мной управлять, ты глубоко заблуждаешься, девочка! Отправляйся в свои покои!
- Нет! – и настолько силен был крик мой, что витражное стекло посыпалось на пол к нашим ногам. В моих руках загорелся синий огонь. Не знаю, как так получилось, но мне тут же захотелось выплеснуть его наружу. Теперь-то король не сможет мне отказать, теперь-то мне известно, что сила у меня есть.
Наши взгляды с королем пересеклись. В его глазах было опасение, ибо в моих лишь безумие, захватившее меня всецело. Как приятно ощущать себя ильной, кто знает, может даже всемогущей. Кажется, что мне все по плечу. Никто отныне не посмеет меня обидеть - ни словом, ни делом. И первым это должен понять сам король!
Вскинула руки вверх, сосредотачивая энергию в ладонях. Взмах и темнота.
Глава - 15
Голова болит дико. Что случилось? Почему мне так плохо? И что за шум вокруг? Кто ругается?
Глаза открыть едва получается. Легкий просвет режет глаза как ножом. Пытаюсь сосредоточиться на картинке, но вижу лишь размывчатые силуэты, беседа которых протекала весьма бурно.
- Ты в своем уме, Лина? Эта безумная хотела меня убить! И после этого я должен идти ей на уступки? Пусть благодарит всевышнего, что жива осталась. Любой другой за попытку убить короля уже был бы повешен.
- Рей, милый, мы оба прекрасно знаем, что она не причинила бы тебе вреда. Она же избранная.
Мягкий мелодичный голос девушки действовал на короля лучше любого успокоительного. Тяжелое дыхание сменялось ровным и спокойным. Эта девушка имеет колоссальное влияние на короля.
- Она дикарка! Какая из нее избранная?
- Перестань злиться. Девушка не виновата, что оказалась в чужом мире, едва появившись на свет!
Речь девушки набирала обороты, становясь более сильной и властной. Я по-прежнему пыталась понять, что за картина предстала перед моими глазами. Картинка все еще была смазанной, но приобретала более четкие черты.