— Я верю, что она — та, кого Бог избрал для меня. Молился об этом всю неделю. Это мой выбор. Завтра мы встретимся с епископом, и, если у меня будет церковное благословение, все будет улажено.
Мириам обнимает меня в редком проявлении физической привязанности.
— Тогда мы поддержим тебя, — говорит Дина.
Она повернута ко мне спиной. Думаю, мама боится моего вечного проклятия.
— Спасибо, — отвечаю я с замиранием сердца. Что если я ошибаюсь? Что если это искушение, посланное дьяволом, чтобы увести меня от моей истинной божественной цели?
Глава 2
Вашти
Свет почти погас, но я хочу использовать каждую последнюю минуту. Это мои последние экзамены, и я хочу хорошо их сдать. Не то чтобы после этого для меня что-то было обещано, вероятно, я присоединюсь к духовенству, стану монахиней, как те, кто меня вырастил. Я здесь не в наказание за свои грехи или ради блестящего образования. Это место — единственный дом, который я когда-либо знала — в тот же день, когда я родилась, меня оставили в корзине на крыльце.
— Вашти.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, кто стоит у дверей нашей общей комнаты.
— Настоятельница хочет тебя видеть, — говорит сестра Роза.
Внутри у меня все сжимается, и я чувствую, как потеют мои ладони. Я не сделала ничего плохого. Знаю, что не сделала.
— Иду, — говорю я.
Закрывая книгу, я смотрю на свою соседку по комнате в поисках подбадривания, но на ее бледном лице отражается лишь страх. Ножки стула царапают пол, когда я задвигаю его обратно под свой небольшой стол для уроков. Наши шаги эхом разносятся по длинным пустым коридорам, когда мы идем мимо комнат, в которых младшие девочки уже спят. Я следую за сестрой Розой к двери кабинета настоятельницы.
— Садись, — указывает она на стул для ожидания, который мы, девушки, называем чистилищем. — Она позовет тебя, когда будет готова.
И вот так я остаюсь одна, переживая о том, что же заставило меня покинуть свою комнату так поздно. Дверь кабинета закрыта, но я хорошо слышу голос настоятельницы. Некоторые ее слова звучат приглушенно, но другие слышатся отчетливо.
— Теперь, когда она сдала экзамены, то станет для тебя обузой, — говорит мужской голос. Кто это? — Мы делали это раньше, Руфь, ты знаешь, что о девочке позаботятся, и я знаю, что она чиста и не посрамит семью мальчика. — Кто такая Руфь? — По крайней мере, поговори с ней, пусть она сама выберет.
— Гедеон, мы оба знаем, что ее выбор не имеет значения. Она была избрана, так что не успею я глазом моргнуть, как ее заберут. — Этот голос мне знаком, но обычно он кричит или упрекает меня в чем-то незначительном. — Он хотя бы хороший человек? Эти договоренности продолжались годами. Мы помогаем вам уберечь вашу общину от инбридинга (прим.: близкородственное скрещивание), избавляясь от тех, кого больше не можем содержать, но я хочу знать, хороший ли он человек.
О ком она говорит?
— Меня бы здесь не было, если бы он не был хорошим человеком, Руфь. Я мог бы заставить его жениться на своей четвероюродной кузине, которая способна убить его на их брачном ложе своим весом.
Я не должна это слушать. Буду наказана, но мне сказали подождать. Покачивая ногами, я опускаю взгляд на свои потертые туфли. Мужчина прав, я буду обузой. Я не готова стать невестой Христа, но мне больше некуда идти.
— Входи, Вашти, — доносится пронзительный голос настоятельницы из-за закрытой двери.
Поправив свой передник и подтянув носки, я поворачиваю латунную дверную ручку.
— Добрый вечер, мать-настоятельница, — приветствую я ее, не глядя в глаза, хорошо выучив это правило за восемнадцать лет, проведенных под ее крышей.
— Добрый вечер, Вашти, — отвечает она.
Ее голос слишком милый, слишком сладкий. Все это кажется неправильным. Думаю, у меня проблемы.
— Это епископ Гедеон из церкви Двух Божеств.
Я никогда не слышала о такой церкви, но, опять же, никогда и не была даже за воротами этой церкви.
— Приятно познакомиться, Вашти, — приветствует меня мужчина в темно-фиолетовой сутане.
— Мне тоже приятно познакомиться, — отвечаю я, присев в небольшом реверансе, чтобы меня не наказали позже.
— Присядь, мы с епископом Гедеоном хотели бы кое-что обсудить с тобой.
Присаживаюсь на свободный стул, положив руки на колени ладонями вниз.
— Вашти, ты находишься здесь с нами уже много лет, но твои экзамены почти закончились, и пришло время обсудить твое будущее.
Она так мила. Я смотрю на нее сейчас и за приятным голосом вижу суровую женщину, которая меня вырастила.
— Ты указала, что, возможно, захочешь остаться, дать клятву и служить с нами, верно?
— Да, мать-настоятельница, — киваю я, проглотив ком в горле.
— Есть другой выбор, другой вариант. Поскольку у тебя нет мирского имущества, денег или семьи, ты знаешь, что твой выбор ограничен.
— Да, я знаю.
Готова к упрекам. Это шанс для нее снова сказать мне, какая я обуза, что должна быть каким-то дьявольским семенем, потому что никто никогда не хотел меня.
— Итак, на благотворительном мероприятии по сбору средств ты познакомилась с молодым человеком.
Я знала, что у меня будут проблемы. Стараюсь выглядеть потрясенной, будто понятия не имею, о чем она говорит.
— Не веди себя так, как будто этого не было. Я знаю, и также в курсе, что ты вела себя как настоящая леди. Все в порядке, дитя. Я пытаюсь тебе помочь.
— Да, я познакомилась с мужчиной. Он был любезен со мной, поздоровался. Мне было неловко с ним, поэтому я ушла и стала помогать сестре Хильде.
— Похоже, ты произвела сильное впечатление на молодого джентльмена, поэтому епископ Гедеон пришел сюда с предложением.
Она смотрит на него, словно побуждая его самому рассказать мне, почему я нахожусь здесь посреди ночи.
— Сестра Руфь вкратце рассказала мне твою историю, поэтому я надеюсь, что ты хорошенько подумаешь над предложением Эзры. — Эзра, его зовут Эзра. — Ты слышала о церкви Двух Божеств, Вашти?
— Нет, отец, не слышала, — уважительно отвечаю я.
— Многие из наших моральных принципов и правил такие же, как и здесь, однако у нас есть некоторые отличия. Как думаешь, сможешь ли ты изменить свои вероисповедные убеждения?